Сердце шипов - Мерседес Лэки

И я плакала до тех пор, пока не забылась тревожным, полным кошмаров сном.

Я проснулась на рассвете в полном безразличии ко всему. Я не хотела есть, просто не могла, поэтому не стала спускаться к завтраку. Мне было все равно, что думают мама и папа, что скажет или подумает двор. Я знала, что Анна и Элль спускались к столу, и то только потому, что обе заглянули ко мне после: Элль с бокалом и кувшином, а Анна с тарелкой.

– Мири, надо поесть, – сказала Анна.

– Не могу, – прохрипела я в ответ, умудрившись разразиться новым потоком слез.

– Хотя бы попей что-нибудь, – настаивала Элль.

Они обе вошли в комнату. Анна поставила тарелку в изножье кровати, а Элль налила вина в бокал, протянула его мне.

Я не хотела вина, но во рту было сухо, как в пустыне, а горло болело от рыданий. Поэтому кое-как, на ощупь, потому что глаза отказывались нормально видеть, я взяла бокал и принялась цедить напиток мелкими глотками.

Воодушевленные, подруги подвинули тарелку ко мне поближе и уселись в ногах.

– С Авророй все будет хорошо, – проговорила Элль. – Все стражники способны видеть магию, а король удвоил за ней присмотр. Уверена, темные феи больше не полезут к ней. И мы вернем расположение короля быстрее, чем ты думаешь.

Мне хотелось ей верить. Правда хотелось. Но ужас, лавиной обрушившийся на меня, едва я подумала об Авроре, убедил, что Элль ошибается. Я просто покачала в ответ головой, отказываясь утешаться чем-то столь невероятным. Темные феи на это и рассчитывали, что мы именно так поступим – решим, что Аврора в безопасности на годы вперед, и расслабимся. И тогда они нанесут удар снова.

Или, что хуже всего, у них есть шпион или шпионы при дворе. Они узнают, что папа ограничил в правах Свиту и запретил нам предпринимать что-либо без одобрения его, сэра Делакара или леди Брианны. Узнают, что между ними и Авророй стало на одну преграду меньше. А это, возможно, все, что им и было нужно.

При мысли об этом я разразилась хриплыми всхлипами, бросилась на кровать, закрывая голову руками, и безутешно разрыдалась.

Через какое-то время подруги осознали, что ничем не могут мне помочь. Анна перенесла тарелку на маленький столик, Элль поставила туда же бокал и кувшин. Я плакала до тех пор, пока совершено не обессилела. И в какой-то момент снова заснула от полного морального и физического истощения. А когда я проснулась, судя по солнцу, стоял полдень. Обед прельщал меня не более, чем завтрак.

Я оделась, поплескала на ободранное лицо водой. На всякий случай достала меч, пристегнула его на сорочку под верхним платьем и вышла из комнаты. Я не решилась идти по главной лестнице, тайно выскользнув по лестнице для слуг в сад, к своему дубу.

Как и было обещано, у дуба меня ждал стражник. Я не сказала ни слова, когда он последовал за мною сквозь дверь. А потом побежала до самого дома Брианны, и мне было все равно, как там стражник при доспехах и оружии будет меня догонять.

Брианна ждала перед домиком, с тревогой меня высматривая. Она вернулась раньше обещанного. Я бросилась в ее объятия, не в силах с собой совладать. У меня снова началась истерика.

Брианна, молча поглаживая меня по волосам, дождалась, пока слезы немного утихнут, а потом повела в домик, который теперь оказался внутри не больше, чем снаружи, и вмещал все, что и должен небольшой сельский дом. Но я не обратила на это никакого внимания, просто села, куда велела Брианна, а потом закрыла лицо руками и снова зарыдала.

В этот раз слезы иссякли быстрее, но я вновь осталась без сил и надежды. Брианна протянула мне влажный, прохладный платок, который каким-то чудом унял боль в опухших глазах и носу. Но он никак не помог мне вновь собраться с духом.

– Лобо и Виридити рассказали мне о рынке гоблинов, – заговорила Брианна. – И, судя по всему, у тебя большие проблемы с отцом. Расскажи мне остальное.

Я рассказала, икая и прерываясь на глухие всхлипы.

– Король упорно не понимает, насколько мы ограничены в отношении темных фей, – мрачно заключила Брианна. – Я не могу защитить Аврору, как он того требует.

Ее слова лишь усилили мое отчаяние.

– Он забрал твой меч? – спросила Брианна.

– Нет, – я задрала верхнюю одежду, показывая клинок. – Я боялась, что он так и сделает, поэтому вчера ночью его спрятала, а сегодня взяла с собой.

Фея одобрительно кивнула.

– Не думаю, что король потребует у тебя меч. В конце концов, клинок никак не поможет тебе его ослушаться. Но на всякий случай избегай короля как можно дольше.

Я вздохнула, потому что и это мне никак не помогло. Брианна долго сидела с непроницаемым выражением лица. Я надеялась, что она обдумывала выходы из ситуации, потому что я не могла думать от слова «совсем». Мой разум все еще бесконечно кружился вокруг мысли, насколько Аврора беззащитна теперь, и я ничего не могу поделать.

Наконец у меня мелькнула единственная идея.

– Вы можете научить меня заклинанию, которое мгновенно перенесет меня к Авроре в случае опасности? То есть вы это умеете. А я? У меня получится?

Брианна замерла.

– Я и в самом деле способна оказаться в определенном месте, с которым у меня есть связь, в мгновение ока. И я могу сделать тебе такой амулет. Ровно так я и появилась на вершине башни, когда твой юный предок оказался в опасности. Но я полновластная фея, и я точно знала, что нужно только схватить его и улететь. Если ты воспользуешься подобным амулетом, то даже я не смогу предсказать, что затем случится.

– Это мой долг, – сказала я, вспомнив слова папы прошлой ночью. – Если Аврора в опасности, я обязана быть рядом.

– Хорошо. Можешь достать прядь волос Авроры? – спросила Брианна.

– У меня как раз есть, – ответила я немного удивленно, доставая серебряный медальон, в котором хранила локоны мамы, Авроры и отца.

Каждый был туго перетянут шелковой нитью. Я вытащила нужный и протянула его фее.

– Клариону тоже стоит услышать всю историю, – сказала Брианна, забирая локон моей младшей сестры. – Выйди, позови его. Мне нужно поколдовать над волосами, и лучше, если я при этом буду одна. Затем мы используем человеческую магию, чтобы завершить работу над ним. Запомни, Мири, король может забрать доспехи, меч и титул, но не магию. И именно на этом мы и сосредоточимся.

Любого другого за такое обвинили бы в измене. Но пусть Брианна и другие феи жили в Тиренделле, они не были подданными папы, и он не имел права ими командовать.

Я воспряла духом – не то чтобы сильно, но хотя бы больше не сидела в оцепенении и отчаянии. Я вышла из домика и позвала оленя, не обращая внимания на присутствие бесстрастного стражника у двери. Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем Кларион выскочил мне навстречу из леса. Бросив на меня взгляд, он, разумеется, тут же потребовал объяснить, в чем дело. Пришлось и ему все рассказывать. По крайней мере, на этот раз мне удалось не реветь так горько.