Поднебесная - Гай Гэвриэл Кей

Тай сосредоточил внимание на телохранительнице в черном. Кстати, она была не намного старше дочери Сюя.

– Итак, ты пошла…

Сун нетерпеливо перебила его и быстро стала рассказывать:

– Я обошла дом со стороны сада. Увидела в траве двух телохранителей, – он взглянула на Лян. – Я их не трогала.

Дочь губернатора в первый раз смутилась.

– Что тогда? Как они были…

На крыльце за спиной Вэй Сун послышались шаги.

– Придется признать, что это, наверное, была дайцзи, – произнес Сыма Цянь.

Поэт поднялся по ступенькам и вошел в комнату.

– Я только что осмотрел этих двоих.

Тай моргнул, потом негодующе тряхнул головой.

– Может, разбудим солдат и пригласим их сюда? – осторожно предложил он. – О, и может быть, люди губернатора, стоящие перед домом, захотят присоединиться к нам?

– Почему бы и нет? – ухмыльнулся Цянь.

– Нет! – резко возразила Сюй Лян. – Только не стражники отца!

– Почему? Вы сказали, что его солдаты привезли вас сюда. Это не останется в тайне, – сухо сказала Сун. Эти две женщины, понял Тай, решили не испытывать друг к другу симпатии.

– Ты снова ошибаешься. То, что я здесь, – это тайна. Разумеется, тайна! Те двое в саду – люди, которым я могу доверять, – объяснила Лян. – Они были моими телохранителями всю мою жизнь. Если их убили…

– Они не мертвые, – сказал поэт. Он огляделся вокруг, вероятно, в надежде увидеть вино, решил Тай. – Если бы я был в состоянии строить догадки, а я, признаюсь, люблю это делать, я бы сказал, что господин Шэнь был мишенью дайцзи и что наша умная воительница права. – Он улыбнулся Сун, а потом дочери губернатора. – Ваш приезд, милостивая госпожа, был точно назначен на нужное для лисы-оборотня время, – или она им управляла. – Он помолчал, давая всем осознать эту мысль. – Но нечто здесь, возможно, внутри нашего друга, отогнало духа – от него самого и от вас. Если я прав, у вас есть причина быть благодарной.

– А что такое это «нечто»? – спросила Сюй Лян. Ее нарисованные брови снова приподнялись. Они были изумительно изящные.

– Это… это всего лишь догадка! – резко бросил Тай.

– Да, я так сказал, – спокойно согласился Сыма Цянь. – Но еще я спросил, не видел ли ты призраков в Белом Фениксе сегодня ночью, когда мы разговаривали в первый раз.

– Вы хотите сказать, что видели их?

– Нет. У меня ограниченный доступ в мир духов, друг мой. Но достаточный, чтобы почувствовать нечто в тебе.

– Вы имеете в виду нечто из Куала Нора? Призраков?

На этот раз вопрос задала Вэй Сун. Она наморщила лоб и снова прикусила нижнюю губу.

– Возможно, – согласился Изгнанный Бессмертный. – Откуда мне знать? – Он смотрел на Тая в ожидании.

Другое озеро, далеко на севере. Хижина у озера. Мертвая шаманка в саду, зеркала и бубен. Костры, а потом человек или то, что раньше было человеком…

Тай покачал головой. Он не собирался об этом говорить.

Когда на тебя давят – задай вопрос.

– Что может мое пребывание у Куала Нора значить для дайцзи?

Поэт пожал плечами, принимая эту перемену темы.

– Ты мог притянуть к себе одну из них, когда проезжал мимо. Она могла почувствовать твое присутствие, осознать присутствие тех, кто тебя защищает, за твоей спиной.

– Духи прислуживают господину Шэню?

В голосе Сюй Лян не было страха. Можно было сказать при желании, что она находит эту ситуацию интригующей, захватывающей. Она снова опустила скрещенные на груди руки и смотрела на Тая. Еще один оценивающий взгляд, напоминающий те, которые она посылала ему от двери в приемной своего отца.

Он действительно слишком долго жил вдали от женщин…

– Духи есть возле каждого из нас, – сказала с крыльца Сун, с преувеличенным нажимом. – Видим мы их или нет. Так гласит учение Священного Пути.

– А «Диалоги» Учителя Чо утверждают, что это не так, – тихо произнесла женщина в красном платье. – Только наши предки находятся рядом с нами, и только в том случае, если их неправильно проводили в следующий мир, когда они умерли. Поэтому так важны обряды.

Сыма Цянь весело переводил взгляд с одной женщины на другую, а потом захлопал в ладоши:

– Вы обе великолепны выше всяких слов! Это чудесная ночь! Мы должны найти вино! – воскликнул он. – Давайте продолжим этот разговор через дорогу? Там играет музыка…

– Я не собираюсь входить в павильон куртизанок! – тут же возмутилась дочь Сюй Бихая со впечатляюще праведным гневом.

То, что она стоит – надушенная, в драгоценностях, – в спальне мужчины и уже готова была закрыть дверь (чтобы никто не позавидовал тому, что, очевидно, должно было произойти), кажется ей совершенно не имеющим значения, подумал Тай с восхищением.

– Конечно! Конечно нет, – пробормотал поэт. – Простите меня, благородная госпожа. Мы приведем сюда музыканта с пипой. И, возможно, всего одну девушку с вином и чашками?

– Я считаю, это не нужно, – возразил Тай. – Думаю, Вэй Сун сейчас проводит госпожу Сюй Лян назад, в дом ее отца. Лодка ждет вас?

– Разумеется, ждет. Но мои телохранители…

Тай прочистил горло:

– Кажется, если Сыма Цянь и моя телохранительница правы, они встретились с существом из мира духов. У меня нет лучшего объяснения. Нам сказали, что они живы.

– Я вернусь и сама за ними присмотрю? – предложила Сун. – И скажу им, когда они очнутся, что их госпожа уже дома и с ней все в порядке.

– Они тебе не поверят, если меня здесь не будет, – возразила Сюй Лян.

– Я – воин Каньлиня, – просто ответила Сун. – Мы не лжем, и они должны это знать. Хотя не слишком опытные могут и не знать.

Поэта, подумал Тай, по-видимому, очень забавляет все происходящее. А Лян, осознал он, снова смотрит на меня, игнорируя другую женщину. Тай почти ничего не имел против. На мгновение его посетило искушение согласиться с Цянем, потребовать музыки и вина.

Но это быстро прошло. Его сестра сейчас далеко на севере, за Стеной. А сегодня ночью, здесь, в Чэньяо, какие-то люди…

– Я уже говорила раньше, – тихо произнесла Сюй Лян, скромно опустив глаза, – что меня прислал мой отец. Вы не спросили зачем.

Действительно. Ну, у него на это были веские причины.

– Приношу свои извинения, – он поклонился. – Позволено ли будет вашему слуге задать этот вопрос сейчас?

Она кивнула:

– Да. Мой отец хотел сообщить вам лично, что те два человека, когда их заставили объяснить их сегодняшние проступки, назвали всего одно имя, возможно, имеющее значение. А потом, как это ни грустно, они умерли, не выдержав трудностей беседы.