Поднебесная - Гай Гэвриэл Кей

Сун с вызовом встретила его взгляд. Они все еще стояли в павильоне-приемной, рядом никого не было.

– Да, – сказала она. – И из-за нее тоже.

Он вспомнил, что каньлиньским воинам лгать запрещено.

Что можно ответить на такое? С ее стороны это неожиданно, учитывая то, насколько она сдержанна в других случаях. Вера в народные легенды, в древние сказки, но она, конечно в этом не одинока.

Поэт прошел через первый внутренний двор в ближайший павильон, где все еще играла музыка. Когда Тай посмотрел в ту сторону, Цянь снова вышел, ухмыляясь, с флягой вина и двумя чашками. Он снова поднялся по ступеням.

– Вино Лососевой реки, поверить невозможно! Я просто счастлив!

Тай понял ладонь:

– Вы хотите моей смерти. Больше никакого вина сегодня.

Улыбка поэта стала шире. Он процитировал:

– «На самом дне последней чаши, на исходе ночи, таится радость».

Тай покачал головой:

– Возможно, но скоро рассветет.

Сыма Цянь рассмеялся:

– Я тоже об этом подумал. Так зачем вообще ложиться спать?

Он повернулся к Вэй Сун:

– Оставь комнату себе, маленькая воительница. Я буду у музыкантов. Уверен, что кто-нибудь предложит мне подушку, если она понадобится.

Сун снова улыбнулась ему:

– Комната ваша, господин. Может быть, та подушка – или тот кто-нибудь – окажутся вам не по вкусу. У меня есть место на эту ночь.

Поэт бросил взгляд на Тая. Кивнул. Он совсем не выглядел пьяным.

– Я распоряжусь, чтобы любое послание от губернатора принесли мне, – у Сун хватило вежливости поклониться Таю. – Если вы не возражаете.

Возможно, он не должен был чувствовать себя таким обессиленным, но чувствовал себя именно так. Слишком много всего сразу. «Это касается твоей сестры». Он кивнул:

– Да, спасибо. Ты меня разбудишь, если сочтешь нужным.

– Конечно.

Двое слуг прошли мимо со свернутой циновкой; они двигались быстро, но ухитрились поклониться в их сторону, когда шли мимо. Они вышли во двор и прошли под фонарями к строению слева. Цянь шел за ними, но потом снова повернул направо, к звукам пипы и флейт, и к всплескам смеха, несмотря на позднее время. В его походке Тай уловил нетерпение.

Тай и Сун последовали за циновкой в другую сторону. Ее положили на крытой веранде первого строения, возле закрытой двери его комнаты. Слуги опять поклонились и поспешно ушли, оставив их наедине.

Вдоль веранды через равные промежутки горели факелы. До Тая и Сун доносилась тихая музыка с дальнего конца дворика. Тай посмотрел на звезды. Он вспомнил последний раз, когда Сун провела ночь у его комнаты. Интересно, есть ли на двери засов, подумал он.

Потом вспомнил, что хотел навестить Динлала перед тем, как лечь спать. Он мог бы попросить об этом Сун, и она бы это сделала, но ему это показалось неправильным. Она не спала так же долго, как и он. Вряд ли это необходимо: один из солдат из крепости у Железных Ворот, тот первый, которого увидел Тай, подъезжая к крепости на стене, почти никогда не отходил от коня. Весьма вероятно, он и спит в конюшне.

Тай не знал, где остальные солдаты… вероятнее всего, у них общая комната. Они давно уже должны спать.

Звезды, тьма и серп луны,

Но надежда есть, что солнце

Снова мир преобразит

И вернет обратно горы.

В каком-то смысле, Сыме Цяну пришла в голову правильная мысль. Таю уже доводилось проводить всю ночь за выпивкой, много раз. С Весенней Капелью, с Янем и другими студентами и их женщинами. Но сегодня у него не хватит сил.

– Ты разбудишь людей? – спросил он у Вэй Сун.

– Я разбужу вас всех перед рассветом.

– Просто постучи в мою дверь, – сказал он. Ему удалось улыбнуться.

Она не ответила, просто несколько мгновений смотрела на него, колеблясь. Когда женщина стояла так близко, он понимал, какая она маленькая.

– Пойду, скажу конюхам, чтобы накормили и напоили коней до восхода солнца. Еще нам будет нужна лошадь для господина Сыма. И я загляну к Динлалу.

Она коротко поклонилась и быстро спустилась с трех ступенек во двор. Тай смотрел, как она пересекает его.

Она тоже не выглядит усталой, подумал он. Вошел в комнату, закрыл дверь. Потом остановился у самого входа, и застыл.

Через несколько секунд он снова открыл дверь.

– Подожди здесь, – сказал он пустой веранде. – Придешь, если я позову. – Он оставил дверь приоткрытой и снова повернулся лицом к комнате.

Ее выдал запах духов.

Это, и еще янтарный свет в комнате: горело три лампы, что было расточительностью в столь поздний час. Слуги гостиницы этого бы не сделали.

В комнате был еще один вход, с крытой веранды на противоположной стороне – уединенное место, откуда можно любоваться цветами или луной. Двери из реек были раздвинуты, комната стояла открытой в ночь. Сады гостиницы спускались вниз до самой реки. Тай видел в открытый проем звезду, очень яркую, мигающую.

Она сменила платье. Теперь она была в красном с золотыми нитями, а не в зеленом, как раньше. Он пожалел, что оно красное.

– Добрый вечер, – тихо поздоровался Тай с дочерью Сюй Бихая.

Это была старшая дочь, та, которая ему понравилась: зачесанные на одну сторону волосы, умный взгляд, осознание того, какое впечатление она производит, когда наклоняется, наливая вино. Ее украшения остались прежними – кольца на большинстве пальцев.

Дочь губернатора сидела на краю кровати под пологом, одна в комнате. На ногах золотые открытые сандалии. Ногти выкрашены красным, как заметил Тай. Она улыбнулась, встала, подошла к нему – само совершенство.

Все равно, это было нечестно, во всех смыслах.

– Моя каньлиньская телохранительница… она за дверью, – солгал он.

– Тогда не следует ли нам закрыть дверь? – спросила она. Голос ее звучал тихо, насмешливо. – Хотите, я это сделаю? Она опасна?

– Нет. Нет! Ваш отец… был бы очень недоволен, если бы его дочь осталась в закрытой комнате с мужчиной.

– Мой отец послал меня сюда, – тихо ответила она.

Тай сглотнул.

Это возможно. Как упорно, как отчаянно командующий двух военных округов хотел уберечь Тая – и его коней – от своих соперников? От Рошаня, например. На что он готов был пойти для достижения своей цели?

Впрочем, Тай получил ответ в начале ночи, не так ли? «Я скорее убью тебя», сказал Сюй Бихай за вином с шафраном.

Было ли это – послушная дочь, посланная привязать его к себе, – альтернативой убийству? Это сохранило бы коней для империи. И для Второго и Третьего военных округов. Если Тая убьют, кони будут потеряны. А губернатора Сюй, если узнают, что он стал виновником его смерти, вероятно, отправят в ссылку или прикажут покончить собой, несмотря на всю его власть и заслуги.