Осколки наших сердец - Мелисса Алберт

– Все кончено, – сказала я, проскользнула мимо него вниз по лестнице и легла на диван, где до утра пролежала, не сомкнув глаз.

* * *

В шесть утра я постучалась в дверь к Фи. Та увидела меня, тихо выругалась и пригласила в дом.

Фи всегда была моим зеркалом, всегда сообщала, не зашла ли я слишком далеко, не слишком ли нетерпеливой была и жестокой. Когда я ей все рассказала, ее лицо обмякло, как у мертвеца, руки застыли на столе.

– А Роб что сказал?

Я покачала головой.

Фи закрыла глаза.

– Возвращайся домой, к мужу. Возвращайся к дочери, которую ты… – Ее лицо пронзила судорога. – Ступай домой, Дана.

* * *

Когда я вошла, Роб заваривал кофе. Перед уходом я заглянула к Айви; та все еще спала, не бледная, сердце билось ровно. И все же я замешкалась у лестницы и поглядела на дверь ее комнаты.

Роб возился на кухне.

– Привет, – поздоровался он спокойно. – Что происходит? – Он был раздражен, не выспался, но по-прежнему говорил со мной, как будто я – это я, как будто он знал меня, и я укуталась в это чувство, как в теплое пальто. В последний раз. Больше он никогда так на меня не посмотрит.

Я заговорила. Я говорила, не сводя глаз с окна и неповоротливой мухи, что билась в его верхнем углу. Лишь закончив свой рассказ, я снова посмотрела на Роба.

Тот и раньше смотрел на меня растерянно, устало и даже с отвращением. Но никогда еще эти три чувства не сочетались в его взгляде, смешиваясь во что-то, сильно напоминающее ненависть.

– Ты со мной разведешься? – спросила я.

Он отшатнулся, точно я была грязной. Он смотрел на меня будто издалека. Позже он извинился за свое поведение, а через несколько месяцев даже отрицал, что произнес тогда эти слова, но он их произнес.

– Нет, конечно. Ведь если я уйду, дети останутся с тобой.

* * *

Казалось бы, надо просто открыть шкатулку. Вернуть все, что было украдено.

– Не трогай эту шкатулку. – Голос Фи потрескивал в трубке; связь была плохая. – Понимаю, искушение велико, но нельзя просто отменить заклятие.

– Почему? Ты что-то узнала?

– Это же логично, – отрезала она. – Она еще юна, мозг пластичен. Если повезет, с ней все будет в порядке… лишится пары воспоминаний, только и всего. Но нельзя заливать в нее такое количество информации разом.

– А когда будет можно? Долго ждать?

– У магии нет руководства по применению, Дана. А Роб что говорит?

– Он меня ненавидит.

Она вздохнула.

– Я уже у магазина. Побудь сегодня дома, понаблюдай за последствиями. Я вечером зайду.

* * *

В гнетущей тишине мы ждали, когда проснется наша дочь. Наконец услышали скрип половицы в коридоре, шум воды в туалете. Она спустилась по лестнице, напевая себе под нос. Зашла, увидела, как мы сидим за столом неподвижно, как истуканы, присмотрелась.

– Ой. Что это с вами?

Роб встал и крепко ее обнял.

– Все нормально, – неубедительно ответил он.

– Пап, – пробормотала она, пытаясь высвободиться из его объятий. – Пап! – Потом смекнула, что можно воспользоваться ситуацией: – А может, сходим в «Уокер Броз»? Я хочу голландский блинчик.

Сказала бы, что хочет Луну с неба, и ее желание тут же было бы исполнено.

Тем утром мы лишь на минуту остались наедине – когда мыли руки в женском туалете. Все утро я искала следы перемены в ее лице. Когда наши глаза встретились в зеркале, она поморщилась и закатила глаза.

– Мам. Хватит так на меня смотреть.

Мое сердце сжалось.

– Айви. – Услышав панику в моем голосе, она нахмурилась. – Ройбуш, лаванда, шалфей, – проговорила я, – сердце темное одолей.

Она смущенно поджала губы.

– Ты ведешь себя странно, – прошептала она, вышла и с треском захлопнула за собой дверь.

Через час после нашего возвращения к Айви зашел ее друг Билли. Несколько дней она сидела в своей комнате взаперти и совсем его забросила. Мне было его жалко. Теперь же, увидев его, я испугалась. Кроме меня, Роба и Фи Билли был единственным, кто знал о магических способностях Айви. Что если он решит заговорить с ней о том, что начисто стерлось у нее из памяти?

Я велела ему уходить. Но следующим утром он вернулся. Было еще рано, и я сказала, что Айви спит, но, когда обернулась, увидела ее на лестнице.

– Кто приходил?

– Билли, – машинально ответила я. Она стояла прямо напротив двери и должна была его видеть.

– Кто такой Билли?

Шок ослепил меня на краткий миг. Потом сменился страхом.

Я давно задумывалась, что именно знал Билли и давно ли ему все известно, а теперь получила ответ. Видимо, магия была частью их дружбы с самого начала. Магия лежала в основе их дружбы. Золотая шкатулка поглотила лучшего друга Айви, и все, чем он был для нее, выдернула с корнем, как сорняк.

– Никто, – ответила я, – соседский мальчик.