Золотое снадобье - С. И. Гроув

Партия Памяти Англии – старейшая. Ее основали в 1800 году, в первую годовщину Великого Разделения. Не может не трогать, что ее основатели очень хорошо помнили Англию 1799 года и ранее, поскольку нередко посещали ее, а некоторые там родились…

Шадрак Элли. История Нового Запада

7 июня 1892 года, 12 часов 31 минута

Миссис Калькатти вошла в гостиную, неся поднос с чайными приборами и объемистым тортом.

– Вечер добрый, Чарльз, – с улыбкой проговорила она.

Как ни тряслась эта заботливая женщина над своей Нетти, юный Чарльз с первого взгляда произвел на нее самое благоприятное впечатление. Что за милый, воспитанный молодой человек! А она-то думала, теперь таких уже и не встретишь. Другие юноши, посещавшие Нетти, делились в основном на две категории: этакие волчата, позволявшие себе всякие вольности, и смиренные агнцы, приносившие слишком много цветов. Чарльз не принадлежал ни к тем ни к другим. Вел себя безукоризненно и, наслаждаясь обществом Нетти, не лебезил перед ней. А как серьезно они между собою беседовали! Милой Нетти так нужно было стать самую чуточку серьезней…

– Добрый вечер, миссис Калькатти! – отвечал Тео, забирая у нее тяжелый поднос и опуская его на стол. – Как поживаете?

– Все в порядке, спасибо, вот только кузина, которая на другом конце города живет, умудрилась простудиться посреди лета, вы представляете? Я обещала навестить ее, так что скоро мне придется уйти…

И она налила Нетти и Тео по чашечке чарльстонского чая.

– Ах! Бедная Анна! – воскликнула Нетти. – Вы, наверное, вашей лечебной патокой будете ее потчевать?

– Непременно, дорогая моя. Если что понадобится – мистер Калькатти на заднем дворе, забор чинит… А к ужину и я вернусь.

– Спасибо, миссис Калькатти, – мило улыбнулась Нетти. Дождалась, пока закроется дверь, и жадно подалась вперед: – Давай рассказывай остальное!

Тео передернул плечами:

– Да нечего особо рассказывать. Там ничего не было. Они скоро вышли наружу, так я сиганул через соседский забор и дал деру.

Нетти прикрыла глаза и сунула в рот кончик завитой пряди.

– Опиши все, что видел в сторожке. Все-все, в мельчайших подробностях!

– Верстак видел, – начал перечислять Тео. – Лампу, шпагата моток, лейку и ножницы для обрезки. Еще шмурдяк всякий в углу…

– Какой именно?

– Лопату, грабли, заступ… все в таком духе.

Нетти взмахнула ресницами и нахмурилась:

– Чарльз! Я сказала – в подробностях!

– Ну, мне всматриваться некогда было…

Она безнадежно вздохнула:

– Еще что?

– Множество пустых горшков. Некоторые – битые.

– Моток шпагата как выглядел?

– Да как… моток и моток. Обыкновенный.

– Тугой клубок или кое-как смотанный, словно им пользовались?

Тео задумался и подтвердил:

– Смотанный. Пользованный, точно.

– А в лейке что было?

– Да не видел я!

Нетти со вздохом откинулась назад:

– Если ты не ошибся и на ножницах была кровь, кого-то там, в сторожке, порезали.

– Я тоже так думаю. Вопрос только кого…

– Мог пострадать кто-то из пропавших Вещих. Один из тучегонителей. Или Златопрут.

– Или тот малый, что на ферму ее притащил, – вставил Тео. – Про него не забывай. Если его послали убить Златопрут, а он с делом не справился… Бродгёрдл за такое по головке не гладит!

– Я ни про кого не забыла, – задумчиво произнесла Нетти. – У меня еще улика есть: ты ее пока не видал.

Она вытащила из груды книг по музыке мятый бумажный лист и протянула Тео:

– Вот, почитай.

4 февраля 1892 года

Златопрут!

Я нашел тучегонителей. Я даже их видел. Им приходится нелегко: положение дел требует либо применения очень большой силы, либо немалой изобретательности. Я пока продумываю различные варианты. Одна из трудностей состоит в степени видимого проявления их Знака. Если их удержание в плену станет достоянием гласности, их внешность возбудит подозрительность бостонцев. Боюсь, это может привести к катастрофе, особенно если учесть нынешнее отношение к чужеземцам. Думаю, дело надо провернуть скрытно; может потребоваться содействие Вещих. Кроме того, с сожалением констатирую: после освобождения они вряд ли обойдутся без твоих способностей целительницы.