Рыцарь - Олег Говда

Угроза подействовала.

Сделав титаническое усилие, я разлепил глаза и уставился в потолок. Что-то я и в самом деле стал злоупотреблять алкоголем. Всего вторую неделю как здесь, а опять нажрался в люлю. Хотя если к этим неделям прибавить полгода вынужденной абстиненции, то картина становится не такой и ужасной. Обретя консенсус с совестью, я требовательно протянул руку и цепко сжал ткнувшуюся в ладонь бутылку. Последнее усилие, и живительная влага, пенясь и шипя, полилась в мумифицированный организм, возвращая меня обществу…

Кстати! Я скосил глаза вправо и обнаружил у себя на плече сладко посапывающую курносым носиком белокурую женскую головку. Мать честная – Калинка! Это ж когда я успел?… Опустив взгляд ниже, облегченно вздохнул – девушка спала полностью одетой. Хотя насколько такой поворот сюжета лучше, судить рано. Кто знает, какую оценку даст передовая общественность моей непредумышленной галантности. Как бы сгоряча в инвалиды не записали. Запаришься потом обратное доказывать…

Видимо, уловив мою тревогу, пока еще невидимый собеседник рассудительно заметил:

– Да не парься ты. Ничего особенного не произошло. Здешней морали, конечно, далеко еще до твоего прогрессивного времени, в котором минет не повод для знакомства, но и она вполне толерантна в вопросах секса. Особенно – после Моровицы. Заметь, Игорь, любое, даже самое пуританское сообщество всегда возвращалось к полигамии, когда оказывалось на грани вымирания. Природа умна, и когда стоит вопрос «быть или не быть», ханжество и прочие предрассудки отметаются в сторону, как пустые плевела от зерен… Лучше поведай мне, где ты этот манускрипт нашел?

Пиво растворило, смыло сковывающие меня путы, и я, хоть и с некоторым трудом, смог повернуться на бок. В кресле у окна сидел мой давешний и нынешний спаситель с неизменной папиросой в зубах. Мужичонка держал на коленях найденную, вернее, подаренную мне инкунабулу и с видимым интересом переворачивал страницы.

– Знакомая вещь?

– Как тебе сказать. И да, и нет… Но в этом мире ее никоим образом не могло быть.

– Заберешь? – спросил я скорее для порядку. Все равно этим Богам и полубогам мое мнение до лампады.

– Следовало бы, конечно, но не имею таких полномочий, – вздохнул мужичонка. – Будем надеяться, что объем принесенной тобой пользы перевесит возможный ущерб от незапланированного вмешательства. Ну, а если уж слишком горячо станет, хранители позаботятся.

– Хранители? – повторил я знакомое слово.

– Ну, да… – кивнул тот. – А, я понял. Нет, не здешние ребятишки. Настоящие. Если увидишь – узнаешь, у них очень специфическая одежка. И коль уж разговор о хранителях зашел, то позволь узнать: ты в Оплот вообще собираешься? Не забывай, твою клятву не только Перун слышал. А зачем нарываться на неприятности, если можно и по-хорошему разойтись?

– С кем ты разговариваешь, Игорь? – захлопала глазками Калинка, приподнимая голову.

«Угу, прогресс в общении налицо: я уже не господин сотник, а просто Игорь. М-да, прав курилка, пора в Оплот, пока быт не засосал окончательно…»

– Тебе послышалось. Спи… – ответил я, пытаясь изгнать из голоса раздраженность и придать ему подобающую случаю мягкость. Успев краем глаза заметить, как мой посетитель в мгновение ока сжался в огненный шарик и махнул в окно.

– Всю ночь проспали, – проворковала девушка, переворачиваясь на спину и томно потягиваясь.

Вообще-то, с учетом общего конфуза и для поддержания реноме, мысль была дельная, но осуществить ее мне не удалось под напором обстоятельств. В дверь настойчиво и требовательно постучали. Судя по звуку – сапогом. А минутой позже в комнату вошел Любомир. Бесцеремонный, как асфальтовый каток, но обаятельно сияющий дружеской улыбкой.

– Доброе утро, Игорь! – И заметив девушку, прибавил: – Брысь, стрекоза. Не до тебя…

Видимо, такое обращение было понятным и привычным для Калинки, потому как она без каких-либо возражений поднялась с лежанки и тихонько выскользнула за дверь. Любомир удивленно поднял бровь, увидев, что девушка одета, но промолчал. Вернее, заговорил о другом:

– Мне рассказывали, что ты один покрошил там целый десяток разбойников…

– Возможно. Я не считал…

– Ну и правильно. Я к тому, что доспех бы тебе подобрать соответственно чину. А то ходишь в одной кольчуге, как оборванец какой.

– Я и есть оборванец. Собираю с мира по нитке. Там сабельку, здесь кольчужку, тут лошадку…

– Это ты брось, – не принял шутки Любомир. – Я ведь помню, чем тебе обязан. И никогда не позволю…

– Любомир, прекрати, – остановил я излияния благодарности.

– Ты прав, Игорь. Извини… Конечно же, слова ничего не значат. Но я пришел, чтоб отвести тебя в арсенал. Матушке нездоровится, так что позавтракать можем прямо там. Собственно, сомневаюсь, что кроме кувшина хорошего вина и легкой закуски тебя заинтересует еще что-то.

Тут он был прав на все сто. При одной только мысли о еде меня начинало подташнивать. Но и перспектива оказаться в примерочной тоже не грела. С детства ненавижу ходить по магазинам. В армии с этим проще: сдал «ростовку», сходил на склад и получил. Угостил прапорщика – подобрали все самое лучшее, не лежалое… Тем более Арагорн вроде обещал помочь с доспехом. А пока кольчуга Мышаты вполне годится. Я уж и привыкать стал. Как к тельнику…

– Господин виконт! – уважительно произнес какой-то слуга, просовывая голову в комнату. – Вас госпожа графиня зовет. И вас, господин сотник, тоже просили…

– Арсенал временно отменяется, – посерьезнел Любомир. – Матушка зря звать не станет. Пойдем, Игорь? Как бы опять чего не приключилось.

* * *

Похоже, Любомир оказался прав. Слуга проводил нас не в знакомый уже кабинет, а прямо в опочивальню графини. Хозяйка замка полусидела в кровати, опираясь на целую гору подушек, и бледностью лица могла поспорить с простынями. Тощий субъект в тускло-желтом балахоне стоял у ее изголовья и цепко держал графиню за запястье, что-то бормоча себе под нос. Похоже, измерял пульс. И, судя по озабоченности в его взгляде и излишней суетливости, Звенислава расхворалась не на шутку.

– Что-то я плохо себя чувствую… – едва слышно проговорила Звенислава. – Подойдите ближе. Лобан, оставь нас.

– Но, госпожа графиня…

– Я же не навсегда тебя выгоняю, – повысила голос Звенислава. – Выйди.

Лекарь недовольно посмотрел на меня и Любомира и побрел к двери, проворчав неодобрительно:

– Только недолго, господин виконт. А то я не смогу поручиться за жизнь графини…

– Что происходит? – цапнул его за отворот балахона Любомир. – Что с матушкой?

– Я пока еще не разобрался, – пожал плечами тот. – Сами ж мешаете. Возможно, проклятие или обычное отравление… Кризис еще не наступил, но может вот-вот начаться. Идите же, разговаривайте. Только поторопитесь. Когда придет время, мне лучше быть рядом…