Холодные дни - Джим Батчер

– Меня не волнует, насколько он занят, – сказал я в телефонную трубку. – Мне нужно с ним говорить. Точка.

Мы были в гостиной Томаса. Он растянулся в глубоком кресле. Ужасающе хай-тековый вид матовой стали, всегда отличавший эту комнату, сейчас смотрелся мягче с занавесками на окнах и всевозможными украшениями – явно рука Жюстины. Томас, подобно большинству мужчин, рассматривал расшитую подушку как что-то, чем удобно швыряться.

Одна подушка шмякнулась о мою грудь.

– Очень уж ты с ними ласков, Гарри, – пробормотал он.

Я прикрыл трубку рукой.

– Вежливостью с этими людьми ты ничего не добьешься. Поверь мне. – Я снова обратился к трубке. – Нет, – сказал я. – Не по этой линии. Она прослушивается. Просто скажите ему, что Пончик-Бою нужно поговорить с ним или информированным оперативником высокого ранга, лично – в течение часа.

Томас беззвучно, одними губами изобразил слово «оперативник», и растопырил пальцы поднятых ладоней, показывая какого ранга должен быть этот оперативник. Я швырнул в него подушкой.

– И не надо мне никаких оправданий, – сказал я. – Он может добраться сюда, если, черт дери, захочет, и мы оба это знаем. Перезвоните. – Я бросил трубку на рычажки.

– Сегодня, совсем недавно, – сказала Молли, сидевшая на полу, – кое-кто сказал мне что-то насчет несжигания мостов. Дай подумать… Кто бы это мог быть?

– Молчать, – рыкнул я. – Я знаю, что делаю. – Я повернулся к Томасу. – Сколько жучков Лара рассовала в твоей берлоге?

– Гарри, – голос Томаса звучал оскорбленно, и получалось у него здорово – как в театре. – Я ее брат. Она никогда не вела бы себя так с собственной плотью и кровью, со своим родным, дорогим братом.

Я взревел:

– Сколько?

Он пожал плечами:

– По-разному. Новые появляются, когда меня нет дома.

Я простонал. Потом взял телефон в руки, отключил его и схватил со стола перечницу. Насыпав перец вокруг телефона, я запечатал круг мягким усилием воли.

– У тебя с деньгами порядок?

– С деньгами Лары – да.

– Хорошо, – сказал я и выпустил вспышку воли, одновременно пробормотав: «Hexus», что спалило всю электронику на расстоянии пятидесяти футов. Лампочки в квартире погасли в то же самое мгновение.

Томас застонал, но не разразился жалобами.

– Кузнечик, – сказал я.

– Принято, – сказала Молли, поднялась на ноги, нахмурилась и с полуприкрытыми глазами начала медленно обходить квартиру.

Пока она это делала, я ладонью разорвал круг перца и снова включил телефон в розетку.

– Раз так, – сказал Томас, – почему было не сделать этого до телефонного звонка, который точно поднял каждый флажок[48], который установили группы безопасности Лары?

Я поднял руку, призывая всех к молчанию, пока Молли не прошлась до холла и обратно.

– Ничего, – сказала она.

– Никаких заговоров? – спросил Томас.

– Верно, – сказал я. – Ни одно существо, явившееся сюда без приглашения, не смогло бы установить надежный заговор. И никто из тех, кого ты пригласил… – Я нахмурился. – Молли?

– Я ничего не делала, – быстро отреагировала она.

– …не стал бы лепить заклинание, чтобы подслушивать за тобой, – закончил я фразу. – А я хотел, чтобы люди Лары знали, с кем я контактировал. И когда они попытаются проследить за связью, то выдадут свое присутствие, и он будет знать, как они работают.

– Своего рода плата, – сказал Томас.

Я пожал плечами.

– Скорее, дружеский жест.

– За счет моей сестры, – сказал Томас.