Холодные дни - Джим Батчер

Томас пожал плечами:

– Твои друзья-Стражи пытаются, – сказал он. – Рамиреса в прошлом году ранили очень серьезно. Не думаю, что он уже вернулся в строй. Но Стражи в Балтиморе и Сан-Диего пока держатся, а этот паренек в Техасе устроил им сущий ад.

– Молодец Дикий Билл, – сказал я. – А как вышло, что другие города не сдались?

– Лара, – тихо произнес Томас. Его голос слегка изменился, и я распознал точные, отчетливые тона, столь характерные для голоса его сестры. – Мы веками лезли из кожи вон, чтобы улучшить это стадо. И я не собираюсь подчиниться орде подхалимов из несостоявшихся браконьеров.

– Она красотка, – сказал я.

– Она много сделала, – кивнул он. – Но не смогла бы добиться всего этого без Паранета.

– Ого! Серьезно?

– Знание – сила, – сказал Томас. – В Паранете десятки тысяч людей. Глаза и уши в каждом городе, и ежедневно накапливается все больше опыта. Если что-то случается, и кто-то из Фомора вдруг делает ход, все сообщество прибывает на место в считанные минуты.

Я моргнул:

– И они действительно могут это делать?

– Интернет, – сказал Томас. – Неттеры – таланты малого уровня. Они могут использовать компьютеры и мобильники, не прибегая к чарам. И когда что-то начинает происходить, в ход идет «Твиттер», и Лара запускает реальную команду.

– И ей к тому же удается узнать побольше о талантливых чародеях в других городах. Тех, которые пока не способны сами себя защитить. На случай, если она проголодается.

– Да, – сказал Томас. – Но не сказать, чтобы у неттеров был какой-то выбор в этом плане. – Он помолчал и добавил: – Лара становится пугающей.

– Лара всегда была пугающей.

Томас покачал головой.

– Не так, как прежде. Она начинает связываться с правительством.

– Она всегда это делала, – сказал я.

– Городские власти, безусловно. Несколько ключевых бюрократов уровня штата. И она всегда проделывала это мягко и незаметно – манипуляция, влияние. Но сейчас затевает совсем другую игру.

– А именно?

– Контроль.

Странно, каким мертвенно-леденящим может быть одно лишь маленькое слово.

– Вставлю ее в список моих насущных дел, – сказал я.

Томас фыркнул.

– Я не о том. Извращенец!

– Ага. Потому что тебе она омерзительна.

– Она слишком страшна для того, чтобы быть привлекательной, – соврал я.

– Узнай она, что я рассказал тебе даже об этом немногом, могли бы произойти очень нехорошие вещи, – сказал Томас.

– С тобой?

– Не со мной. Я семья, – он стиснул челюсти. – С Жюстиной.

– Не произойдет, – сказал я. – Даже если она попытается, мы защитим Жюстину.

Мой брат посмотрел на меня.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста, – сказал я. – Что-то в воздухе запахло сиропчиком. Мы закончили или как?

Он улыбнулся.

– Придурок.

– Тряпка.

– Педик.

– Серятина.

– Пигмей.

– Тупица.

– Хлюпик…

* * *

Едва Томас поставил «хаммер» на парковочное место в гараже напротив своей многоэтажки на Луп, как золотого цвета внедорожник, взревев, затормозил прямо за «хаммером». Мы с Томасом обменялись взглядами и оба подумали об одном и том же. Автомобиль означал, что нападавший, вероятно, будет смертным и использует оружие для смертных. То есть, огнестрельное. Это значит, что если они начнут стрелять в нас, пока мы в машине, Молли, спавшая на заднем сидении, даже не успеет прочитать молитву.

Мы оба скатились с переднего сидения, держась как можно дальше от «хаммера». У Томаса в руке уже был пистолет. Я успел захватить с собой винчестер.

Сидевшие в золотистом внедорожнике не стали выскакивать из машины, паля направо и налево. Они заглушили двигатель. Потом через несколько секунд водительская дверца открылась и кто-то вышел наружу. Пройдясь спокойной походкой, он встал перед внедорожником.

Худощавый мужчина, ростом чуть ниже среднего. Его светлые волосы были такими бледными, что казались чисто белыми. На нем был оружейный пояс с кобурой, типа того, что носил Томас, с автоматическим пистолетом на одном бедре и саблей на другом. Красавчиком не назвать, и, хоть держался он без всякой агрессии, но челюсть и глаза выдавали жесткость. Он остановился там, где мог видеть нас обоих и стоял, уперев руки в бока, ладони не совсем расслабленно лежали на бедрах – рядом с его оружием.

– Гарри, – тихо произнес он.

– Хват, – сказал я.

Я знал его. Он был моим коллегой на Летней стороне. А его предшественник был убит моим предшественником.

– Я слышал, что Мэб завербовала тебя, сделав новым Зимним Рыцарем, – сказал он. – Я был уверен, что это пустой треп. Тот человек, которого я знал, никогда не прогнулся бы перед такой тварью, как Мэб.

– У меня были на то причины, – сказал я.

Он медленно смерил меня взглядом с головы до ног. И потом сказал:

– Тебе дали инструкции.

– Может быть, – сказал я.

– Дали, – повторил он. – Мэб послала тебя убить кого-то, верно?

– А это не твоя забота, – негромко сказал я.

– Черта с два не моя, – сказал Хват. – Зимний Рыцарь для того и существует, чтобы казнить людей, которых Мэб не может убить сама. Думаешь, я не в курсе?

– Я думаю, в твоем доме слишком много стекла[44], Хват, – сказал я. – Ты занимаешься тем же, чем и я.

– Никогда, – сказал Хват. – Работа Летнего Рыцаря не заключается в убийствах для Титании.

– Нет? И в чем же тогда?

– В том, чтобы остановить тебя, – сказал он. – Даже Мэб не следует решать, кто будет жить, а кто умрет, Гарри. Жизнь – слишком драгоценна, чтобы ее запросто уничтожать. Так что, когда она посылает тебя убить кого-то, кто-то другой встанет у тебя на пути. И это буду я.

С минуту я ничего не говорил. Прежде я считал, что Летний Рыцарь выполняет ту же работу, что и я, только для другой команды. Я никогда всерьез не думал о том, чтобы скрестить мечи с Хватом – метафорически или как угодно еще. Десять лет назад такая возможность мне бы и в голову не пришла. Но и Хват уже не был тем, кем был тогда. Он стал Летним Рыцарем и сейчас противостоял защитнику Белого Двора и Зимнему Рыцарю с боевым блеском в глазах. Я видел его невозмутимость, его спокойствие, граничащее с безмятежностью – полная концентрация и уверенность в себе. Он осознавал опасность, он не хотел ввязываться в бой, но был готов к нему, как был готов принять и все последствия схватки.