«Гремя огнем». Танковый взвод из будущего - Вадим Полищук

Сергея капитан нашел в мастерских, там как раз завершали регулировку тяг бортовых фрикционов.

— Рад вас видеть, Сергей Николаевич! Только что же это вы все своими руками, для этого нижние чины существуют?

— Не могу сказать, что наши чувства взаимны. Извините, руки не подаю. — Сергей демонстративно вытер грязные руки тряпкой. — А что касается неподобающего отношения…

— Ну что же вы так сразу, Сергей Николаевич, — не стал обострять капитан, — я к вам совсем по другому вопросу. Где мы можем поговорить?

— В ротной канцелярии.

Леруа отправился в канцелярию, а Сергей остался, чтобы переодеться. К нему подошел Ерофеев:

— По наши души?

— Скорее, по наши с Мирошкиным. Вы ему не интересны.

— Держись, лейтенант.

— Черт не выдаст…

— Леруа не съест, — подхватил Иваныч.

Разговор вышел долгим и тяжелым. Леруа пер как «тигр» и давил, давил, давил.

— Господин капитан, от имени взвода я заключил с вами соглашение: мы — даем вам военную информацию, вы — не требуете от нас политической. И до сих пор мы четко выполняли это соглашение…

— Это если не считать прошлогоднего побега, — вставил шпильку Леруа.

— Никем не доказано, что Малышев и Панкратов бежали, чтобы предупредить вождей революции об опасности.

— Бунтовщиков, господин подпоручик, называйте вещи своими именами. И бросьте свою демагогию. И вы, и я прекрасно понимаем, зачем и куда они побежали. И помните, вы присягу давали перед богом, — напомнил капитан.

— Пришлось принять, — огрызнулся Сергей, — давили очень. А до этого я еще одну присягу давал.

— А эта, стало быть, уже и не считается?

— Стало быть.

— А если я вас арестую?

— И что, пытать будете? А если я не те фамилии назову, как проверите?

Разговор зашел в тупик Капитан постучал пальцами по крышке стола. Потом, приняв решение, поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— Зря вы так, подпоручик, я ведь все равно узнаю.

— Честь имею, господин капитан.

Сергей попытался лихо щелкнуть каблуками, но вышло не очень. Повернувшись через левое плечо, он с облегчением покинул канцелярию.

Капитан Леруа отступил, но не успокоился, и следующую его мишень предугадать было нетрудно. Сергей хотел предупредить Мирошкина, но не успел. На следующий день подпоручик прибыл на службу в крайне расстроенных чувствах, что явно читалось у него на лице. Сергей затащил его в свою каморку и начал проводить разъяснительную работу:

— Держись, ничего тебе Леруа не сделает, руки коротки.

— Не могу больше, — схватился за голову Мирошкин, — он давит и давит, давит и давит. И она, она тоже вместе с ним. Грозится к родителям уехать и дочку забрать.

— А ты что хотел? Извини, друг, но Елизавета твоя — не декабристка. Или ты забыл, кто ее в Годзядань привез вместе с подругой?

— Так что же мне делать?

Сказано это было с таким отчаянием, что Сергей забеспокоился за Мирошкина всерьез. Возникла мысль под каким-нибудь благовидным предлогом изъять у него наган, а то еще себе в лоб пулю пустит. Или в лоб Леруа. Ни тот, ни другой исход Сергея не устраивали. Не придумав, как забрать револьвер, Иванов прибег к уговорам:

— Что делать? Терпеть. Я его давление терплю, и ты терпи.

— Тебе проще.

— Не отрицаю. На меня давить сложнее. Но чем дальше, тем слабее будет давление.

— С чего ты это взял?

— Как бы тебе объяснить… И Леруа, и тому, кто за ним стоит, трудно воспринять угрозу падения монархии всерьез. Ну да, приехали какие-то люди на диковинных машинах, документы у них странные, сами страшные истории рассказывают, книга еще эта. А оглянешься вокруг — все это уже было: и Пугачев, и Стенька Разин, и декабристы, мелкие бунты я и не считаю. И что? Россия уже тысячу лет стоит, нынешняя династия скоро будет трехсотлетие праздновать. Все бунты и восстания пережили, нынешнюю революцию задушили. Вот и кажется им, что и все остальные задушат.

— Но Леруа-то копает!

— Копает, но без огонька. Если за нас всерьез возьмутся, то уже через сутки мы, захлебываясь кровавыми соплями, будем умолять, чтобы нас выслушали! А тут один Леруа — интеллигент, генштабист. Нет, несерьезно все это. Революция их всколыхнула, но она закончилась, и чем дальше, тем меньше на нас будут обращать внимание. А пока что терпи, сожми зубы и терпи. Главное — слабину не дать и вместе держаться.

— Боюсь, сорвусь.

И тут в голову Иванова пришла гениальная мысль:

— Знаешь что? Посиди-ка ты здесь полчаса, никуда не выходи, я придумал, как Леруа от тебя отвадить.

Зайдя в мастерские, подпоручик позвал первого же попавшегося солдата:

— Сарычев!

— Я, ваше благородие!

— Как нога, не болит?

— Никак нет, ваше благородие!

— Тогда бегом в винную лавку, купишь четверть казенки и принесешь мне. Только быстро.

Сергей протянул солдату деньги, тот хотел было их взять, но осекся:

— Так меня в город не выпускают.

— Бегом! Это приказ.

Солдатика как ветром сдуло. Сергей вернулся к Мирошкину:

— Надо еще немного подождать, спасение близко.

Сарычев обернулся быстрее отведенного часа. Иванов сковырнул пробку с бутылки, набухал полный стакан и поставил перед Мирошкиным:

— Пей.

— Не хочу.

— После третьего стакана никакой Леруа ничего от тебя не добьется. Пей. И наган дай сюда на всякий случай.

Забрав оружие, Сергей оставил друга наедине с бутылкой и стаканом, запер снаружи дверь, а сам отправился к Кондратьеву:

— Господин капитан, одерните Леруа! Он своими нападками подпоручика Мирошкина до нервного срыва довел! Подпоручик с утра напился, кричал, что Леруа убьет и сам застрелится.

— Где он? — встревожился Кондратьев, поднимаясь из-за стола.

— Не извольте беспокоиться, я его к себе отвел и запер. Наган я у него отнял, а бутылку он не отдал.

Сразу проверять слова Сергея капитан не стал, поверил на слово, и отправился в гостиницу к Леруа. О чем они там говорили, осталось неизвестным, но через час оба прибыли в роту, не скрывая крайнего недовольства друг другом. За этот час Сергей успел убедиться, что подпоручик дошел до нужной кондиции. Похоже, он даже перебрал и вместо трех стаканов принял четыре. Придав каморке нужный антураж, Сергей дождался обоих капитанов.

— Сами видите, в каком он состоянии.

Леруа подошел к лежащему на кушетке подпоручику и попытался его пробудить. Мирошкин неудачно попытался лягнуть капитана, после чего отвернулся и окончательно выпал из реальности.