Грань - Джек Хорн

В нашем мире прошли часы, прежде чем я вернулась обратно. В доме царила суматоха, мои родные разносили его на части, физически и магически, пытаясь понять, что со мной случилось. Сначала я увидела Оливера. Он замер у двери бельевой с маркером в руке. Символы и фигуры, похожие на те, которые я заметила в тетради Мэйзи, испещряли стену коридора. Странно, но сперва я подумала, сколько же уйдет грунтовки, чтобы все это закрасить.

Выронив маркер, Оливер обнял меня.

– Боже мой, Мерси! Где ты пропадала?

– Долгая история, – ответила я. – А сейчас я хочу найти Айрис и Эллен!

Оливер и я отправились прямиком на кухню. Айрис, Эллен и Эммет – голем настоял на том, чтобы побыть вместе с нами, – сидели за столом. Я выложила им все, не упуская ниединой детали. Призналась в своих чувствах к Джексону. Упомянула про свой визит к Хило на перекрестке – когда я просила ее сотворить любовное заклинание для себя. Конечно, я не забыла сказать про любовный приворот, за который заплатил Питер, и про то, что это заклинание позже уничтожила сама Хило. Поведала про страдающие души в Кэндлере, про живую тьму, существующую поблизости от нашей реальности. Чтобы они лучше поняли, объяснила, как Коннор мной манипулировал и как я наделала глупостей. Рассказала, что Рен шпионил для Хило и какая судьба его постигла. Меня внимательно выслушали. Тише всех держался Эммет. Он явно не желал меня прерывать и обладал мудростью девятерых, чтобы не осуждать меня.

Было около шести утра, когда я встала и покинула их. Никто не возразил, и никто не спросил, куда я иду. Они были заняты, осмысливая мою исповедь.

Очутившись в саду, я добралась до гаража. Быстро вытащила за руль мой верный велосипед, прислоненный к стене. Воздух в Саванне изменился и посвежел, как будто прошел ливень. Я вскочила на велосипед и поехала по Аберкорн, обогнув площадь Лафайета. Собор Иоанна Крестителя упирался шпилями в небо и возвышался над городом. Я мысленно поблагодарила Бога за то, что мне позволили пережить эту ночь, и попросила сил для нового дня.

Я слезла с велосипеда и решила пройтись пешком через парк. Пересекла мощенную кирпичом улицу и заметила «Понтиак GTO», припаркованный возле собора. Джексон непринужденно привалился к капоту машины и пил кофе, купленный навынос. Он неотрывно глядел на запад, словно намеревался исполнить обещанное и не ждать следующего рассвета в Саванне. Я долго любовалась на него издалека, прекрасно осознавая, что, вполне возможно, мы уже больше никогда не встретимся. На востоке посветлел горизонт, золотые кудри Джексона тронули первые лучи солнца, но его лицо еще скрывала тень. Внезапно он повернулся в мою сторону, наверное, ощутив силу моего взгляда. У него под глазами были темные круги, похоже, он всю ночь спать не ложился. Может, дрался, и, разумеется, выпивал. Джексон поднял стаканчик в знак приветствия.

Я подошла ближе: на правой щеке Джексона был жуткий порез, у виска красовался громадный синяк.

– Прощальная ночь, – произнес Джексон и хмыкнул. – Я поделился своим мнением по поводу того, почему хочу убраться подальше из этого задрипанного городка, и местные ребята со мной не согласились.

– Я с тобой не еду, – сказала я, игнорируя его тираду. – По крайней мере сегодня. И ты тоже не можешь сегодня уехать.

– Нет, – ответил он, потирая пальцем синяк. А у меня ноги подкосились при виде его избитого лица. – Мне точно пора. Я собрал вещи, вчера уволился с доков. Меня здесь ничто не держит.

– Ты должен поговорить с Мэйзи. Тебе нельзя так просто сбежать, Джексон.

– Ага, и позволить ей превратить меня в жабу, – отшутился Джексон, но я понимала, что его пугает сама возможность встречи с Мэйзи.

– Она ничего с тобой не сделает. Будет вопить – это я гарантирую. Может, в тебя чем-нибудь швырнет. Но ты разбил ей сердце, и ты заслужил, чтобы на тебя наорали. А если между нами когда-нибудь суждено чему-то случиться, тебе сперва придется дать мне время. Мне тоже нужно хорошенько подумать.

– Она тебя возненавидит, – буркнул Джексон.

– Мы сестры, и изрядная ее часть ненавидит меня с детства, – улыбнулась я. – Но другая, не меньшая, любит. Я не могу сбежать с тобой втайне от Мэйзи, ведь тогда мы точно никогда не будем счастливы.

– Мерси, но я не могу оставаться в Саванне. Даже ради тебя. У меня нет сил жить среди кошмара, который вечно происходит в вашей семье. Я не могу существовать с вашей безумной магией. Мне нужно хоть что-то нормальное.

Он помолчал.

– Я надеялся, что с тобой получится, но, значит, и этому не бывать.

Он швырнул стакан на землю, и кофе вылился на мостовую. Джексон в последний раз посмотрел на меня и сел в машину. Завел мотор и поехал по Харрис-стрит на запад – так быстро, как только позволяли колеса и дорога.

Габаритные огни «Понтиака GTO» поблекли, и я потеряла их из виду, когда он пересек Булл-стрит. Я знала, что не способна любить человека, который оказался способен бросить мою сестру, не попрощавшись, и, конечно, не смогу любить труса. Подобрав пустой стаканчик, последнее оскорбление Саванне от Джексона, я кинула его в мусорный бак на краю парка. И побрела домой пешком. Я катила велосипед рядом с собой и размышляла, многое ли из того, что я любила в Джексоне, было настоящим и сколько из этого я выдумала. Человек, который умчался из Саванны, не был моим Джексоном. Вероятно, я любила порождение собственного ума, настолько же реальное, насколько можно было назвать Рена реальным ребенком.

Вернувшись домой, я поставила велосипед у гаража. Я находилась в саду, когда окончательно рассвело, и я вдруг вспомнила, что сегодня мой день рождения. У нас день рождения, поправила я себя и отправила волну любви Мэйзи. Я надеялась, что со временем она сможет простить меня за все, что случилось с Джексоном. Возможно, она увидит его истинный характер так же отчетливо, как я.

Обрадовавшись, что никто не запер дверь на кухню, я вошла внутрь и увидела Эллен.

– Эй, Мерси! – окликнула она меня. – Покажи-ка мне твою руку.

Второй раз за последние двадцать четыре часа кто-то брал меня за руку и исцелял мои раны. Казалось, с того момента, как это делал Коннор, минула целая вечность.

– Ты устала, милая, но посиди со мной немного, – попросила меня Эллен.