Коварное бронзовое тщеславие - Глен Кук

– Начальству? А именно?

Сизе сделал шаг назад во внезапном приступе осторожности, возможно, вспомнив инструктаж о том, что я, вероятно, связался с темными личностями с Холма.

– Начальству Стражи. А, я понял. Вы думаете о фракциях в Страже. Даю слово, все намного лучше, чем может представить профессиональный параноик вроде Гаррета. Наши разногласия исключительно семейного толка. Мы не спорим по поводу того, что именно следует сделать, только как именно и насколько быстро.

Он словно подслушал эти фразы в разговоре какого-то постороннего зануды с кем-то вроде босса, который отправил Сизе следить за поведением любимчиков Релвея.

– Цель неизменной стратегии Аль-Хара, как низшей, так и высшей, – призвать к ответу причастных к случившемуся с Потоком Яростного Света, – заверил нас капитан.

– Не нужно тратить на это общественные средства.

– Это часть общей картины, миледи.

Я принял решение.

– Я расскажу ему о вашей сестре, – сообщил я Лунной Гнили.

Ее реакция была рефлекторной. Она напыжилась, готовая возражать, но затем пришла к собственным выводам.

– Возможно, это к лучшему. – Тара Чейн положила руку на плечо Ниэи, чтобы он не открыл рот во время нашей беседы. – Действуй. При необходимости я дополню.

И я объяснил, зачем мы явились в Четтери.

– Интересно, – сказал Сизе. Он был высоким и худым, а сейчас, развалившись и расслабившись, напоминал вязанку хвороста на конце скамейки. – Вы узнали этого человека, но он вас не узнал. Так, леди?

– Я знала, что видела его раньше. Из-за уродства. У него не было причин узнать меня. Он не выглядел как священник, часто общающийся со своей паствой.

Ниэя неловко заерзал, его глаза расширились. Он хотел что-то сказать, но хватка Лунной Гнили напомнила ему держать свое мнение при себе.

Бедный паренек попал в лапы профессионального ужаса. Он испытывал сильную потребность защищать то, что выглядело все менее достойным защиты. И Тара Чейн не собиралась давать ему слово.

Кроме того, он начал понимать, что мы не отпустим его с докладом о предательстве магистра Безмы.

– Я передам это Негласному Комитету, – сказал Сизе.

И этим ограничился.

Я постоянно отвлекался на опасения по поводу взаимоотношений между командой Релвея и прочими стражниками. Капитан Дейтер Сизе был человеком Уэстмена Тупа. А генерал Туп – гласом умеренности и традиций. Однако Сизе не чувствовал себя неуютно в компании отъявленных головорезов начальника. Очевидно, состязание между умеренными и экстремистами еще не превратилось во вражду.

С учетом человеческой природы, это изменится, когда Стража сможет позволить себе роскошь не объединяться перед лицом всех прочих.

– Есть ли способ выманить Безму? – поинтересовался я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Возможно, у них имеется уважительная причина не выпускать его на люди, – ответила Тара Чейн. – Я не подозревала, что он магистр, пока не услышала это от нашего друга Ниэи.

Маги-священники со статусом магистра вряд ли отыщут друзей на Холме. А обитатели Холма, основавшие собственный культ, не найдут сочувствия у организованных мошенников из Квартала снов.

Безме ничего не грозит, пока он сидит в Четтери. Его положение там являлось превосходным прикрытием для Оператора.

Даже связей Метательницы Теней не хватит, чтобы насильно вытащить его оттуда.

От меня не ускользнула улыбка Дейтера Сизе.

Возможно, магистру Безме все же что-то грозило.

– Мы облажались, – сказал я Таре Чейн.

– Бывает. Нужно мыслить позитивно. Теперь у нас есть имя и место. Ниточка. Точнее, толстенный швартов. Коллапс турнирной схемы – лишь вопрос времени. Если мы сможем убедить нужных людей держать свои эмоции под контролем.

Что она имела в виду? Пыталась шутить в морге?

Но на лице Тары Чейн блуждала злобная ухмылка.

Многие люди не желают делиться своими мыслями.

Ха! У меня есть от этого лекарство.

Ниэя сидел с потерянным видом.

Каштанке и девочкам было наплевать. Но они снова выглядели голодными.

– Нужно отвести нашего нового друга к тебе домой, – предложила Тара Чейн. – Твой партнер будет очень рад встрече с ним.

Вряд ли радость окажется взаимной.

Ниэя Сикс знал много такого, чем не хотел делиться с окружающими.