Наша служба... - Евгений Товстонос

Рептилия бросила старшине какой-то обруч. Семёныч покрутил его и надел на голову. В тот же миг телевизор включился, замелькали каналы и остановились на какой-то викторине.

– Пульт принимает излучение мозга и включает канал, наиболее соответствующий пожеланиям смотрящего.

Семёныч прищурился, и в тот же миг телевизор переключился на спорт.

– А раньше этого канала не было, – удивлённо сказал Семёныч.

– Я позволил себе усовершенствовать блок приёма и увеличил его мощность. Количество каналов увеличилось до сорока пяти тысяч. Кроме того, сейчас ваш телевизор можно использовать как компьютер, холодильник и пылесос. Также он озонирует воздух, увлажняет его и фильтрует углекислый газ. Ну и главное… – Стегус сделал драматическую паузу и гордо выпалил: – При желании вы можете транслировать любой канал на расстояние около двадцати парсеков!

Семёныч присвистнул. Снял обруч и положил его на кровать.

– Слушай, а ты можешь починить и остальные приборы на станции?

– А что у вас не работает?

– Проще сказать, что у нас работает, – сказал Семёныч и задумался. Он повернулся к Прокофьеву. – Антоха, а что у нас работает-то?

– Желудок, – мрачно ответил Прокофьев. – Да и тот вхолостую.

Семёныч и охотники вышли.

Прокофьев недоумённо поглядел на необычный пульт, взял его в руки и надел на голову. Телевизор включился. Прокофьев взглянул на экран, густо покраснел. Такого канала раньше тоже не было.

Антон быстренько скинул обруч, пока никто не видел, и сделал это как раз вовремя. Дверь открылась, вошёл Семёныч. Настроение у него заметно улучшилось.

– Хоть какая-то от них польза! – заявил он, падая в кресло и закидывая ноги на стол. – Теперь не нужно выбивать деньги на твоё лечение, чтобы проплатить кабельное.

– Какое лечение? – удивлённо спросил Прокофьев.

– А! Ну да. Забыл предупредить. Если будет звонить Рыков и спрашивать, как твоя печень, – говори, что уже всё нормально.

Семёныч потянулся за обручем, и в этот момент прозвучал вызов.

– Ну а теперь что? – буркнул старшина, направляясь к пульту. – Кто-то сбил ведьму, пролетавшую на метле сквозь Врата?

На экране появился готианец Вантиар. Постоянный подниматель настроения для гаишников. Семёныч радостно улыбнулся, собираясь уже сказать какую-нибудь колкость, но осёкся. Готианец был испуган до полусмерти. Глаза выпучены, волосы торчали дыбом, а руки тряслись.

– Что случилось? – спросил Семёныч, стирая улыбку с лица.

Готианец попытался объяснить ситуацию, но это у него слабо получалось:

– Я… Летел… А он… Тут… Корабль… А я… Это же… Он… Ужасно…

– Лети к нам. Мы тебя сами пристыкуем, а потом уже поговорим, – быстро сказал Семёныч.

Готианец кивнул, шумно сглотнул и выключил передатчик.

Вантиар сидел за столом сгорбившись, зажав сцепленные руки между колен. Его била мелкая дрожь. Даже бородка трепыхалась. Рядом с готианцем сейчас и кролик, застывший перед удавом, выглядел бы героическим бесстрашным спецназовцем.

– Да что случилось, Вантиар? Ты можешь толком объяснить? – Прокофьеву показалось, что в голосе Семёныча сквозит беспокойство.

– В-в-вы н-не в-возраж-жаете, ес-сли я вып-п-пью? – процокал зубами готианец.

– Антоха, плесни ему вискаря.

– А откуда он у нас?

– В ящике с надписью «Зелёный чай». Ты что, думаешь, я действительно заказал три ящика этого пойла на День ГАИ?

– Вы заказали три ящика виски на нас двоих? – уточнил Прокофьев.

Семёныч некоторое время с недоумением глядел на сержанта, потом хлопнул себя ладонью по лбу.

– Ёшкин кот! Антоха, извиняй! Никак не привыкну, что я на посту не сам! Совсем про тебя забыл, когда заказывал!

Шокированный Прокофьев, у которого три ящика на двоих ассоциировались только с подрывной деятельностью, направленной на длительное выведение поста из работоспособности, повернулся к готианцу:

– Виски будете?

Готианец помотал головой.

– У м-меня с с-с-обой. Н-не возраж-жаете?

Вантиар трясущимися руками вытянул из глубин тоги фляжку и налил в предложенный стакан белую жидкость.

Резко выдохнул, зажмурился и залпом выпил. Пару секунд он не двигался, сидел, сжав кулаки, потом вздрогнул и открыл слезящиеся глаза. Достал из кармана веточку сушёной полыни и закусил ею.

– Ух! Хор-р-роша, зараза! – сдавленным голосом заявил он.

Семёныч взял со стола фляжку и понюхал.

– Молоко? – с недоумением спросил он.

Готианец кивнул.

– Стопроцентное, неразбавленное, вчерашнее.

Похоже, готианец наконец-то начал приходить в себя.

– Так что произошло? – спросил Семёныч. – Что ты видел?

– Корабль… – готианец сглотнул. – Самый страшный корабль во Вселенной!

Гаишники переглянулись.

– И как же он выглядел?

– Он был белым! – выпалил Вантиар. И сдавленным голосом тихо добавил: – С двумя красными пятнышками…

– И? – Семёныч наклонился к готианцу, требуя продолжения. – Что он делал? Гнался за тобой? Атаковал?

– Да нет, просто мимо пролетел.

– Так что тебя испугало-то?

Готианец затравленно поглядел на гаишников.

– Вы что, не слушали меня? – спросил он и, выделяя каждое слово, повторил: – Белый. С двумя. Красными. Пятнышками.

Вантиар поглядел на недоумевающих гаишников и спросил:

– А вы бы не испугались?

– Нет.

– О, бесстрашные блюстители порядка! Да разве может сравниться с вами никчёмный слуга Великого Козла, если вы не побоялись бы встретиться с самим Мясником? В священной книге однозначно сказано, что он вернётся весь в белом с красными пятнышками!!!

Семёныч вздохнул.

– Пойдем, Антоха.

Когда они уже дошли до двери, Семёныч, решив, что готианец его не слышит, заметил:

– Веришь, Антоха, а я уж думал, он корабль-призрак встретил.

В следующий миг гаишники убедились в том, что слух у готианца отменный.

– Это вы про тот корабль из тумана, который остановил меня по пути сюда? – переспросил Вантиар.

Гаишники застыли, а потом очень медленно обернулись.

– Давай-ка позовём наших гостей, – медленно проговорил Семёныч. – Думаю, им тоже интересно будет послушать.

Как только Прокофьев объяснил охотникам ситуацию, Эльвал тут же набросился на готианца с расспросами.