Молот Времени. Право сильного - Сергей Лисицын

Великаны же, якобы обитавшие в незапамятные времена на Лааре, и якобы до сих пор живущие в труднодоступных горных местностях, – суть существа мифические; неоднократно доказывалось, что скелеты их, порой за плату демонстрируемые простакам на ярмарках, – не что иное, как мошеннические подделки, исполненные из костей крупных животных.

Тигар Вагидо, «Бытописание стран и народов Лаара»

Не так уж много уцелело в Туллене селений, где живут сокмены (или же фригольдеры, как именуют их в Аккении). Одни вольные деревни канули в Катаклизме, другие же за века, прошедшие после принятия кодекса Элердана, утратили былой статус и стали обычными сайэральными владениями... Но те, что остались, – крепко держатся за свои старинные привилегии: подчиняться лишь короне, ей же платить налоги и для нее же исполнять вмененные повинности. Обычно каждый сокмен или фригольдер – умелый боец, и многие завистники, точившие зубы на добро вольных землепашцев, навсегда остались в их земле, в качестве удобрения.

Томмо-барн, староста Карадены, искренне хотел мне помочь, не просто делал вид. Хотел, но не мог, и я ему верил.

– Скока молодых-то наших за Халлан ушло? – риторически спрашивал староста. И сам себе отвечал:

– Много... все, почитай, молодые за луки взялись... А вернулись скока? То-то и оно, что всего ничего... Тебе, Хигарт, слава, а их косточки на Пустошах белеют... Я ж не в попрек, я ж понимаю: час такой пришел, что погибших не считали, лишь бы врага отбить... Но на мне, Хигарт, деревня. Чтоб жила, значит, чтоб не вымерла. Парней молодых, сам глянь, почти и нету... Мужики в годах, да совсем отроки, – те, что к Халланскому походу еще и лук-то натягивать толком не выучились. Девки холостуют, сам глянь... любой увечный, безрукий да безногий завидный жених нынче. До чего дошло – пришлых в приймаки берем, отродясь не бывало такого... Ты уж пойми, Хигарт, и не гневись: не могу. Ни одного лишнего человека... Враг придет – кого на частокол ставить, уж и не знаю... Нет людей, всех война проклятая повыбила...

Я все понимал. Я не гневался... Старался, по крайней мере. Но, наверное, лицо у меня было не самым приветливым, потому что Томмо-барн продолжил объяснять и оправдываться:

– А ведь короне беды наши без разницы. Ей лучников в армию королевскую всё одно посылай, – сколько разверстано, столько отряди и не греши... Так и разверстка-то прибывает от года к году... И не токма по людям... В этом вот годе, сам глянь, оружия – луков да древков для стрел вдвое больше поставить вменили... Растильня-то, сам глянь, какая нонче...

Видел я их «растильню» – растущие длинными аккуратными рядами саженцы тисов. Между каждым рядом растянута на кольях дерюга, так, чтобы солнечные лучи всегда падали на молодые деревца лишь с одной стороны: в результате древесина с солнечной и с теневой стороны растущего ствола отличается по свойствам, и лук, сделанный вроде бы из одного куска дерева, приобретает некоторые свойства композитного...

Длинные тисовые луки из Карадены считаются лучшими из цельнодеревянных, и многие секреты обработки срезанных заготовок сокмены никому не раскрывают. Конечно, со сложным составным луком, склеенным из слоев дерева, сухожилий и роговых пластин, здешняя продукция никогда не сравнится по боевым качествам. Но такое оружие – товар дорогой и штучный, настоящее произведение искусства, и над каждым мастер работает долго и тщательно... И стрелковые роты королевской армии вооружают куда более дешевыми тисовыми луками.

«Растильня» в Карадене и впрямь после моего последнего визита сюда увеличилась раза в три... Хотя, конечно, не все оружие сокмены производят для казны, кое-что идет и на продажу.