Метро 2033. Увидеть солнце - Сергей Москвин

Отравиться консервами?! Он что, спятил?

– Ботулизм, знаете ли, опасная штука.

– Пока жива! – Полина сняла с полки одну из банок, ту самую, с коровой, которую рассматривал Сергей, и поставила на стол, немного подумала и добавила к ней еще одну. – Если не хотите, можете не есть.

Вольтер помычал, но отказываться не стал.

* * *

Обед состоял из трех банок незнакомой Сергею, но изумительно вкусной каши с тушенкой – Полина, расщедрившись, после двух съеденных банок вскрыла еще одну. Вместе с этой банкой она выставила на стол необычную бутылку из темного стекла с какой-то жидкостью. Вольтер как увидел бутылку, перестал жевать и впился взглядом в потускневшую этикетку.

– Кур-ву-азье, – как заклинание прочел он по слогам напечатанное на этикетке нерусскими буквами непонятное слово. – Боже мой! Настоящий Курвуазье! Вы представляете, что это такое?!

Полина пожала плечами:

– Забрала у одного жлоба. А что, что-то ценное?

Вольтер мечтательно закатил глаза:

– Коньяк, обладающий особенным, неповторимым вкусом! Французский! Его производили по уникальному рецепту из лучших сортов виноградного спирта, а потом еще по многу лет выдерживали в специально обожженных дубовых бочках! – Он вздохнул. – Боюсь, сейчас это трудно понять.

Сергей действительно почти ничего не понял из этого странного объяснения. Полина, судя по выражению ее лица, тоже.

– Но пить-то его можно? – спросила она.

Вольтер снова вздохнул:

– Вы мне не поверите, но многие считали этот коньяк напитком богов. Я, например, пробовал «Курвуазье» всего один раз – завлаб расщедрился после защиты.

– Считайте, что вы меня убедили, – улыбнулась Полина. – Открывайте.

Вольтер жадно схватил бутылку обеими руками, но затем, вспомнив о чем-то, поставил ее на место.

– Может статься, что это единственная такая бутылка во всем метро. Так что вы прежде подумайте. Ответ девушки не заставил себя ждать:

– Открывайте. Давно хотела узнать, что там пьют боги.

– Что ж, – Вольтер опять взял бутылку в руки и очень осторожно, словно выворачивал запал из гранаты, вынул из нее пробку.

– Вообще-то коньяк надо пить из широких стеклянных бокалов, – продолжал он, разливая содержимое бутылки по жестяным кружкам. – Сначала бокал согревают в руке, чтобы раскрылся весь вкус и аромат напитка, и только потом, не спеша, пьют небольшими глотками.

Сергей сделал все, как он сказал, но никакого особенного вкуса не ощутил – самогон самогоном. Правда, запах у коньяка действительно оказался необычным – ничто в метро так не пахло. В отличие от него Вольтер выцедил свою кружку с настоящим блаженством.

– Как будто помолодел на двадцать лет, – объявил он.

– А вам сколько? – решился спросить Сергей.

– Сорок девять. На будущий год юбилей. Если доживу, конечно, – улыбнулся ученый и снова потянулся к бутылке. – Вы позволите?

Полина молча кивнула. Он снова наполнил кружки, налив себе чуть больше, чем остальным, но, прежде чем поднять свою, сказал:

– Давайте все-таки, наконец, познакомимся. А то выпиваем вместе, а как друг друга зовут, не знаем. Некультурно.

– Сергей.

– Полина.

– Очень приятно, а я Аркадий Рудольфович.

Сергей изумленно вытаращил глаза. Неужели они отбили у бандитов не того человека?!

– А как же Вольтер?

Новоявленный Аркадий Рудольфович потупился.

– Это, как бы вам сказать, псевдоним. Я когда на Сибирской жил, пытался газету выпускать... да какую газету, так, листовку на одну страничку, – поправился он. – Статьи псевдонимом Вольтер подписывал. Жил в восемнадцатом веке во Франции такой общественный деятель, философ и правозащитник. За правду страдал. Вот с тех пор и пошло. Правда, я успел всего три номера выпустить, и аккурат за третий меня с Сибирской и турнули. Хотя поначалу идея с газетой руководству Союза очень даже понравилась. Они-то думали, что я буду их режим прославлять, писать о том, какая на Сибирской жизнь сладкая да гладкая. Даже велели механикам небольшой печатный станок соорудить.

– А это, разве не так? – перебил ученого Сергей. – Ну, насчет жизни?

– Молодой человек, а вы сами на Сибирской бывали? Решетки видели?! Вот и делайте выводы! Там жизнь только у того сладка, кто руководителям Союза известное место лижет, а в остальное время рта не раскрывает. На Сибирской ведь всем бывшие полицейские чины заправляют. Там рядом раньше городское управление внутренних дел располагалось, вот в день Катастрофы все полицаи оттуда в метро и рванули. Понятное дело, порядки они под стать себе завели. Хотя, если разобраться, что эти господа умели: только руки заламывать, да в морду бить!

– Подождите, – остановил ученого Сергей. – Да – решетки, да – бывшие полицейские. Но ведь Сибирская – самая богатая станция во всем метро! И это, наверное, не случайно.

– Вот именно, что не случайно! – горячо воскликнул Вольтер дрожащим от волнения голосом. Он залпом допил коньяк в своей кружке и, похоже, даже не заметил этого. – А вы задумывались, почему так?! Потому что продукты с Маршальской или электричество с Проспекта руководство Союза получает бесплатно, в качестве налогов, или покупает за бесценок, а все, что производится на Сибирской, наоборот, – перепродает втридорога. Вот вы, Сережа, с какой станции?

– Из Рощи.

– Из Рощи?! – с пьяным восторгом переспросил Вольтер. – Да, вам можно только позавидовать! Живете дальше всех от сибирских заправил. Никто вам не указ, сами себе хозяева.

– Некому завидовать, – хмуро ответил Сергей. – Погибла моя станция. Никто не выжил. И Маршальская тоже погибла.

Вольтер изменился в лице, широко раскрыл рот, снова закрыл, словно ему не хватало воздуха, и только после этого с трудом выдавил из себя:

– К-как погибла?

– Что-то сожрало всех людей. Сначала на Маршальской, а потом у нас. Что-то похожее на живую шерсть или паутину. Хватает людей своими щупальцами, опутывает со всех сторон, а потом оттуда вываливаются голые кости. Мы с Полиной нашли на Маршальской рисунок этого. Не всего целиком, а одного из щупалец.

С этими словами Сергей достал из внутреннего кармана обернутый полиэтиленовой пленкой бумажный листок с карандашным наброском косматого нечто и протянул Вольтеру, но когда тот, неловко покачнувшись, выхватил у него пакет, запоздало пожалел о том, что не развернул пленку. Как бы ученый, делая это, не порвал рисунок. Но Вольтер не стал ничего разворачивать. Несколько секунд он, не мигая, смотрел на листок, а потом другим, уже совершенно трезвым, голосом произнес:

– Откуда...

– Из комендантского сейфа, – уточнил Сергей.

Но Вольтер его, похоже, не слушал.