Вечность - Мэгги Стивотер

— Волки, — произнес Кениг.

У меня перехватило дыхание. Сквозь потрескивание помех в рации пробился голос диспетчера.

— Семнадцатый, прием!

Кениг нажал кнопку на корпусе рации и наклонил голову к плечу.

— Я везу пассажира. Выйду на связь, когда освобожусь.

— До связи, — отозвалась диспетчер.

Он немного подождал, а потом произнес, все так же не глядя на меня:

— А теперь расскажи мне правду, Сэм, потому что времени ходить вокруг да около больше нет. Расскажи мне то, о чем ты не стал говорить Хейфорту. Где Джеффри Бек?

Громкий шорох шин перекрывал даже гул кондиционера. Мы были где-то далеко от Мерси-Фоллз. Мимо летели деревья, и мне вспомнился день, когда я ехал забрать Грейс из магазина «Охота и рыбалка». Казалось, это было миллион лет назад.

Я категорически не мог ему доверять. Он абсолютно не был готов к правде, а даже если бы и был, заповедью номер один в стае было никому о нас не рассказывать. В особенности офицеру полиции, который только что присутствовал при том, как меня обвиняли в похищении и убийстве людей.

— Я не знаю, — пробормотал я еле слышно.

Кениг сжал губы и покачал головой.

— Я присутствовал при первой охоте на волков, Сэм. Это было противозаконно, и я сожалею об этом. Гибель Джека Калперера всколыхнула весь город. Тогда их гнали через лес к озеру. В ту ночь я видел волка и никогда в жизни этого не забуду. На сей раз они собираются выгнать волков из леса и перестрелять их всех до единого с воздуха. Я своими глазами видел все документы. А теперь я снова задам тебе этот вопрос, и ты скажешь мне правду, потому что, кроме меня, волкам и тебе никто не поможет. Только не надо юлить, Сэм. Где Джеффри Бек?

Я зажмурился.

Перед глазами у меня стояло мертвое тело Оливии. И лицо Тома Калперера.

— Он в Пограничном лесу.

Кениг с шумом выдохнул.

— И Грейс Брисбен тоже, — произнес он. — Я не ошибся?

Я продолжал сидеть с закрытыми глазами.

— И ты, — продолжал Кениг. — Ты тоже там был. Скажи мне, что я спятил. Скажи, что я ошибаюсь. Скажи, что, когда в ту ночь я видел волка с глазами Джеффри Бека, мне все это почудилось.

Вот теперь я открыл глаза. Мне нужно было видеть выражение, с которым он произнес эти слова. Он смотрел прямо перед собой, и брови у него были нахмурены. Он выглядел совсем мальчишкой, и даже полицейская форма казалась не такой грозной.

— Вы не ошиблись, — произнес я.

— И никакого рака у него тоже нет.

Я покачал головой. Кениг не повернул головы, но еле заметно кивнул, словно каким-то своим мыслям.

— А следов Грейс Брисбен нет, потому что она не исчезла, а…

Кениг запнулся. Он не мог заставить себя произнести эти слова вслух.

Я поймал себя на том, что для меня все зависит от этого мгновения. От того, закончит он предложение или нет. От того, докопался он до правды, как когда-то Изабел, отгородился от нее, исказил, пытаясь втиснуть в рамки какой-нибудь религии, или подменил чем-то другим, вписывающимся в менее странную картину мира, как поступили мои родители.

Я не сводил с него глаз.

— А превратилась в волчицу. — Взгляд Кенига был устремлен на дорогу, но руки теребили обивку руля. — Мы не можем найти ни ее, ни Бека, потому что они превратились в волков.

— Да.

Кениг покачал головой.

— В детстве отец рассказывал мне истории про волков. Он утверждал, что в колледже у него был друг оборотень, а мы смеялись над ним. С ним никогда нельзя было сказать наверняка, рассказывает ли он байку или говорит правду.

— Это правда.

Наша тайна облаком висела в воздухе между нами. Сердце у меня колотилось. Я прокручивал в памяти все наши с Кенигом разговоры и пытался понять, изменилось ли мое отношение к нему. Не изменилось.

— Почему тогда — у меня в голове не укладывается, что я это спрашиваю, но все-таки, — почему они не превращаются в людей, если всей стае грозит гибель?

— Мы не можем превращаться по собственному желанию. Это зависит от температуры. Зимой волки, летом люди. С каждым годом мы проводим и человеческом обличье все меньше и меньше времени, пока в конце концов не превращаемся в волков навсегда. В волчьем обличье мы не помним себя людьми, — Я нахмурился. Каждый день, проведенный с Коулом, делал последнее утверждение все менее правдивым. Странно было чувствовать, как что-то, так долго бывшее для тебя незыблемым, начинает понемногу изменяться. Все равно как если бы сила притяжения перестала действовать по понедельникам. — Разумеется, это крайне упрощенное объяснение. Но по сути все обстоит именно так.

Слышать выражение «крайне упрощенное объяснение» из собственных уст тоже было странно; просто Кениг сам выражался очень официально.

— Значит, Грейс…

— Не объявляется потому, что при такой погоде ее состояние пока нестабильно. Как она объяснит все родителям?

Кениг задумался.

— Вы рождаетесь такими?

— Нет, все происходит как в старых добрых фильмах ужасов. Методом укуса.

— А Оливия?

— Ее укусили в прошлом году.

Кениг негромко фыркнул.

— Уму непостижимо. Я ведь знал. Я раз за разом натыкался на подтверждения этого факта, но не мог поверить. А когда Грейс Брисбен исчезла из больницы, оставив в палате только окровавленную ночную рубашку… врачи сказали, она умирала и не смогла бы покинуть больницу без посторонней помощи.

— Ей нужно было превратиться в волчицу, — сказал я негромко.

— Все в отделе обвиняли тебя. Пытались найти способ тебя распять. И Том Калперер в первых рядах. Хейфорт и все остальные прямо из кожи вон лезли, чтобы ему угодить. — В его голосе прорезалась горечь, и я вдруг увидел его в совершенно ином свете. Без формы, дома, с банкой пива, с собакой или перед телевизором. Обычным человеком, а не безликим существом в форме, каким я всегда его считал. — Они были бы очень рады повесить на тебя всех собак.

— Это не может не радовать, — отозвался я. — Потому что я могу лишь до посинения твердить им, что ничего не совершал. Пока Грейс не будет достаточно стабильна, чтобы появиться снова. А Оливия…

Кениг помолчал.

— Почему они ее убили?

Мне все время мерещилась Шелби, из головы не шел ее взгляд, устремленный на меня сквозь кухонное окно, отчаяние и гнев, которые я в нем различил.

— Думаю, никаких «их» там не было. За всем этим стоит одна волчица. Она раньше уже нападала на Грейс. И на Джека Калперера тоже она напала. Никто другой не стал бы убивать девушку. Летом уж точно. Летом другой еды полно.