Мечи Дня и Ночи - Дэвид Геммел

— Отпускай, парень! Я держу ее.

Скилганнон, освободившись от груза, вылез наверх. Джиана, последовав за ним, взяла его за руку и стала вытирать кровь с его израненных пальцев.

— Мы чуть не погибли оба. Стоило ли? — тихо сказала она.

— Стоило ли это жизни королевы-колдуньи и Проклятого? Полагаю, что да.

— Ты все так же глуп, Олек. У меня нет времени на глупцов, — резко бросила она, но уходить не спешила.

— Простимся, — сказал он.

— Не хочу. — Она обняла его за шею и поцеловала в губы. В это время на крышу поднялся Маланек с несколькими солдатами. Они остановились на почтительном расстоянии.

— Какие же мы глупые оба, — прошептала Джиана.

Она сошла вниз и оглянулась один-единственный раз, отъезжая от крепости. Скилганнон все так же стоял на стене рядом с Друссом.

Больше она ни разу его не видела, хотя и продолжала следить за его судьбой.

Под конец, узнав, что он готовится к войне со згарнами, она двинула на них наашанскую армию и нанесла им серьезный урон. Это, полагала она, даст Скилганнону возможность выжить.

При жизни Джиана так и не узнала, преуспела ли она в этом. В ночь после битвы ей стало плохо. Боль разлилась в груди, захватив левую руку. Ее уложили в постель, и в какой-то миг, хотя она этого и не помнила, ее жизнь угасла.

Она вздрогнула, вспомнив страшное время, которое провела в Пустоте.

Демоны набрасывались на нее, пытаясь убить, и ей казалось, что рано или поздно им это удастся. Помощь пришла с неожиданной стороны. Окруженная когтистыми чешуйчатыми чудовищами, она увидела яркий свет. Огненный вал сжег нескольких демонов и обратил в бегство других. Джиана, застыв на месте с занесенным кинжалом, увидела вышедшую из дыма Старуху.

— Любовь ослепляет нас и ведет к гибели, — с резким смехом промолвила ведьма.

— Ты сказала это, когда я убила тебя, — вспомнила Джи-ана. — Тогда я не понимала, что это значит, и теперь тоже не понимаю.

— Пойдем ко мне в пещеру, дитя. Потолкуем.

— Если хочешь отомстить, сделай это сейчас. Я не в настроении разговаривать.

— Отомстить! Ах, Джиана, голубка моя. Я при жизни не делала тебе зла и теперь тоже не сделаю. Ты не поняла, что я хотела сказать, когда ты вонзила Меч Огня мне в спину? Только то, что всю твою жизнь любила тебя. И твою мать тоже любила. Вы кровь от крови моей. Ты мой потомок, дитя, последняя из рода Хеулы. Пойдем же со мной. Там ты будешь в безопасности.

— Ты хотела убить Олека, любовь всей моей жизни.

— Неправда, Джиана. Будь честна с собой. Власть ты любила больше. Иначе ты бы от всего отказалась ради того, чтобы быть с ним. Женщина в тебе любила его, но королева в тебе знала, что он опасен. Так оно и вышло. Ты чувствовала недомогание еще во дворце, до того, как выступить против згарнов. Врачи убеждали тебя остаться дома и отдохнуть. Но куда там! Ты возомнила, что сможешь спасти его. Только он все равно умер, дитя мое.

— Но победа хотя бы осталась за ним?

— Еще бы! Речь ведь о Скилганноне.

— Значит, он тоже где-то здесь?

Из пальцев Старухи брызнул огонь. Раздался вопль демона, и снова настала тьма.

— Поговорим в более тихом месте.

Джиана последовала за ней в глубокую пещеру. Старуха загородила вход огненной стеной и села на камень.

— Хорошо, что зеркал здесь нет, Джиана. Вряд ли тебе понравилось бы твое отражение.

— О чем ты?

— Взгляни на свою руку.

При свете пламени Джиана увидела, что ее кожа, как и у нападавших на нее чудовищ, покрыта серой чешуей.

— Почему я стала такой? — Она спрятала в ножны кинжал и потрогала такую же чешую у себя на лице.

— Зло, совершенное нами, преследует нас. Твой дух отражает истинную твою сущность.

— Ты-то не в чешуе, хотя всю жизнь только и делала, что творила зло.

— Магия действует и здесь, дитя, хотя не столь сильно, как в мире плоти. Я уродлива и вся в чешуе — просто прячу это, чтобы ты от меня не шарахалась. Или, того хуже, не ударила бы меня кинжалом, который я же тебе и дала.

— Что здесь творится? Нельзя ли нам куда-нибудь уйти от этого ужаса?

— Таким душам, как наши, нельзя, кровинка моя. Теперь это — место нашего обитания. Но что касается тебя, я не теряю надежды. Твои кости поместили в постамент твоей статуи, стоящей в дворцовом саду. Быть может, с их помощью ты воплотишься вновь. Будем держаться и ждать.

— Ванна готова, ваше величество, — сказал Унваллис. Джиана вернулась в купальню, разделась и вошла в душистую воду.

— Так что же случилось с возрожденным Скилганноном? — спросила она. — Декадо убил его?

— Когда Декадо вернулся, чтобы покончить с Ландисом, он ушел. Он тоже где-то в горах, вместе с другим Возрожденным.

— С другим?

— По-видимому, Ландис проделал опыт с костями, которые хранились в медальоне на шее у Скилганнона.

— Его жена, Дайна. Он все мечтал вернуть ее к жизни.

— Нет, ваше величество, это мужчина. Ландис описывает его как угрюмого силача с буйным нравом. В последней записи говорится, что Ландис попросил Скилганнона передать этому человеку двойной топор из серебряной стали, найденный в той же могиле.

— Имя этого топора — Снага, — сказала Джиана. — А человека, который владел им при жизни, звали Друсс-Легенда. — Она легла поглубже в воду и вдруг рассмеялась. — Ах, Ландис, умная голова.

Понежившись еще немного, она встала. Унваллис стоял наготове с полотенцем, длинным и мягким. Джиана завернулась в него и опять вышла на балкон. Воздух приятно холодил влажную кожу.

— Ты все еще хочешь меня, Унваллис? — спросила она.

— Да, ваше величество, но боюсь, что теперь я немного стар для такой задачи.

— А мы не будем предаваться бурным страстям. Мне надо немного развеяться, вот и все.

— Я уверен, Декадо скоро вернется.

— Ты боишься его, Унваллис? — Она подошла к советнику и положила руки ему на плечи.

— Да, ваше величество, боюсь.

— И это помешает тебе ласкать меня? — Ее рука скользнула ему под кафтан.

— Думаю, нет.

Настала ночь, а Харад, Скилганнон и Аскари так и не нашли слепого Гамаля и Чарис. Аскари, правда, удалось отыскать их следы. Сначала она подумала, что их преследовал джиамад, но скоро поняла, что зверь шел вместе с ними. Иногда его следы накладывались на человеческие, но в других местах люди ступали сверху. Они направлялись на северо-запад и шли не быстро, но в темноте поиски не стоило продолжать, чтобы не сбиться со следа. Поэтому на ночь они устроились, не зажигая огня, в найденной Аскари лощинке. Харад молча растянулся на земле и тут же уснул. Скилганнон сидел в стороне, задумчивый и отчужденный. Он стал каким-то другим с того мгновения, когда на глазах Аскари слал проклятия небесам. В нем чувствовались огромная ярость и величайшая мощь. А чуть раньше, под теми же звездами, он так грациозно кружился и танцевал со своими мечами. То, что он может быть таким разным, изумляло Аскари, особенно после того, как она видела его в бою. Он убивал джиамадов с холодной расчетливостью и, не задумываясь, зарубил офицера. Он по всем меркам был человек опасный, и от его мрачного молчания Аскари становилось не по себе.