Ева для Инквизитора - Екатерина Васина

В конце концов все же решила себя пересилить и легла на кровать. Точнее, это была обыкновенная кожаная лежанка без постельного белья. Его отсутствие я остро оценила, когда попыталась заснуть.

С каждым часом становилось все холоднее. Не промозглый холод, а тот, который вроде и не сильно мучает, но заснуть никак не получается. Я ворочалась, проваливалась в короткую дрему, просыпалась и пыталась хоть как-то согреться, обхватив себя руками. Жажда превратила язык в сухую деревяшку, глаза то и дело наливались слезами.

В какой-то момент я все же ухитрилась более-менее нормально заснуть. Успела увидеть короткий яркий сон, а в следующее мгновение громко лязгнула дверь. Заставляя дернуться и подпрыгнуть.

— Доброе утро!

Я воспаленными глазами уставилась на бодрого и свежего Вацлава.

— Отдохнули? — продолжал этот садист. — Бледная вы, Ева. Нельзя так, у вас внутри ребенок.

Стиснула челюсти, стараясь не заорать.

— Спасибо за заботу, — выдавила кое-как. Голос едва ощутимо подрагивал.

— Проголодались?

Да я о еде и думать не могу, мне вода мерещится.

— Вы привели меня сюда, чтобы кормить на убой?

Кажется, во взгляде Вацлава мелькнуло нечто близкое к уважению. Он наверняка ожидал встретить рыдающую преступницу, а не каменно-спокойную женщину.

Знал бы, чего мне эта выдержка стоит.

— Люблю деловой подход, — обрадовался Магистр. — Тогда давайте сначала о деле, а потом уже выпьем чаю. Или вам лучше воды?

Я не выдержала и сглотнула. Хотя бы глоток.

— Можно и воды, — согласилась негромко.

В глубине души надеялась, что меня опять отправят в душ. Я готова потерпеть надсмотрщика, но согреться под горячей водой. И попить.

Увы, облегчать мне жизнь никто не собирался.

— Тогда идем, поговорим. А потом уже и все остальное.

Я задумчиво уставилась на него. Нет, выскажу.

— Интересно, — проговорила негромко, — как вам сегодня спалось?

Мог и не отвечать, я по цветущему виду понимала: Вацлава не мучила бессонница. Тогда как я, в мятом бесформенном платье, непричесанная и дрожащая от недосыпа, выглядела как самая настоящая ведьма.

— Отлично, — последовал ответ. — Идемте, Ева. Хорошее у вас имя, кстати. Кто назвал?

— Папа, — выдавила с трудом, выходя из комнаты.

И едва не попятилась, так как в коридоре обнаружила Алдо, а с ним еще одного мужчину. Тоже высокий и сильный, как и большинство в Ордене. Короткая стрижка и стальной блеск глаз. На меня он взглянул почти с жалостью и проговорил:

— Прошу за мной.

— И за мной, — широко улыбнулся Алдо.

— Не обращай на них внимания, Ева, — перешел вдруг на «ты» Вацлав. — Они на тот случай, если ты откажешься говорить правду. Сегодня тебя не казнят.

— Тогда что вам надо?

— Просто информацию, вот и все.

— Сейчас двадцать первый век, — мрачно сообщила я, чувствуя, как опять бьет мелкая дрожь, — есть масса препаратов, что развяжут мне язык. Я молчу об этике по отношению к беременным, вам плевать. Зачем такие сложности в виде запугивания меня двумя мордоворотами.

Хлесткий удар по пятой точке заставил взвизгнуть.

— Алдо, — прикрикнул Вацлав, — не трожь ее… пока. Ева у нас женщина умная, она понимает, что ни к чему омрачать последний день жизни разными трудностями. Мы же можем цивилизованно поговорить, а потом дать ей возможность в последний раз насладиться благами жизни.

Почему-то мне не понравилась его речь.

И снова широкие светлые коридоры, одни мужские лица и… равнодушие. По сути, злости я не встречала. И от этого становилось лишь страшнее. Орден относился ко мне как к неизбежной рутине. Как к мусору, который надо перебрать, а затем выбросить.

При виде следующей комнаты мне стало плохо. Довольно большое помещение с серыми стенами и темным полом. А вокруг множество приспособлений, от которых кровь внутри превратилась в лед.

— Нет, — я не выдержала, — нет, нет!

И рванулась назад в отчаянной попытке удрать. Забилась в руках двух Палачей, завизжала, понимая, что вот это вот — последняя капля. Я не могу, я не хочу заходить туда! Туда, где стоит деревянное кресло, сплошь утыканное мелкими острыми гвоздями. Туда, где с потолка свешиваются цепи, а на длинном столике разложены острые инструменты.

Я знаю, что если зайду туда, то уже не выйду.

Поэтому и кусалась и царапалась, как бешеная. Пока не получила удар по лицу, от которого звездочки запрыгали перед глазами. Всхлипнула и повисла в руках мужчин, позволяя себя утащить в комнату. Почувствовала, как руки поднимают, как их обхватывают стальные наручники, и снова забарахталась.

— Вот дай мне повод, — услышала шепот Алдо над ухом, — дай повод ударить тебя сюда.

И рукой провел по моему животу.

Это отрезвило в мгновение ока. Я сжалась и замерла, боясь даже вдохнуть поглубже.

— Отойди от нее, — проговорил второй Палач, — она тебя боится. Не сможет отвечать связно.

Он отодвинул явно разочарованного Алдо плечом, поправил на мне платье и сообщил:

— Лучше привстань на цыпочки, иначе запястья к концу допроса опухнут.

Какая забота, аж до слез. Я сморгнула мокрыми ресницами и послушалась совета.

Напротив меня, метрах в двух, стена оказалась полностью стеклянной. По ту сторону стояли Вацлав и еще пара человек. Тоже в годах, но крепкие и подтянутые. Смотрю, они тут все за собой следят.

— Ева, ну что за истерики? — Голос Вацлава звучал так укоризненно, словно он отчитывал нерадивую дочь.

И тут я вспомнила, где могла слышать это имя.

Ирен!

Ирен говорила, что так зовут ее отца. Вряд ли в Ордене два человека с таким именем.

Я внимательно всмотрелась в жесткое мужское лицо, теперь понимая, что в чем-то Ирен похожа на него.

— Смотрю, ты настроена на беседу, — сообщил Вацлав в ответ на мое внимание. — Итак, скажи мне, для чего ты собирала вещи?

Ну, конечно, бегу и падаю.

— Собирала?

— У тебя шесть вещей, ты же не хочешь сказать, что все они попали в руки совершенно случайно?

А вот сейчас надо соврать так, чтобы это было почти правдой.

— Врать вам бесполезно? — спросила, придав голосу испуг.

— А ты попробуй, — тут же раздался сзади голос Алдо, от которого меня передернуло. Звякнули цепи, что поднимали мои руки над головой.

— Я скажу правду, — заверила, глядя на Вацлава круглыми глазами, — только пусть он меня не трогает!