Сладкое зло - Венди Хаггинс

Должно быть, что-то в моих отчаянных усилиях и усердной работе впечатлило Люцифера, потому что в 1700-е я оказался на Земле с заданием привести людей к окончательной зависимости от различных опьяняющих веществ.

Я почувствовала стыд при мысли о наркотиках, и хотя была осторожна, чтобы не выдать свои цвета, понимала, что сложнее всего было контролировать собственное лицо.

— Боюсь, что я оказался слишком успешен, — прошептал он. — Я знал, когда меня назначили Князем, что должен буду добросовестно выполнять свою работу, чтобы удержаться на данном посту. Я вел себя ужасно, когда пришел на Землю и увидел человеческие души, заточенные в физические оболочки. Они были чудесными созданиями — воистину произведения гениальности и любви. Но они находились в противоречии со своими собственными телами.

Моя работа была слишком легкой. Я сосредоточился на отслеживании по всему миру ангелов-хранителей. Это было единственным, ради чего мне стоило жить. Я уже потерял все.

И вот, семнадцать лет назад, я был недалеко отсюда в маленьком городке под названием Гемет с проверкой одного из моих дилеров.

Я пришел в его дом… и — никогда не забуду этот момент — увидел ее. Черт, она прекрасно выглядела, — прошептал он, останавливаясь, как будто проигрывая вновь этот момент в голове. — Она стояла, склонившись над женщиной, лежавшей без сознания на матрасе в углу. Марианта казалась совсем маленькой. Я сначала даже подумал, что она — ребенок. Ты такая же мелкая, как она.

Он сильнее сжал мои руки, когда его взгляд изучающе остановился в области моей грудной клетки.

— Ты чувствуешь сильную тягу к наркотикам, так ведь? — спросил он.

Я кивнула и он грустно покачал головой.

— Я вижу это. У тебя двойная угроза: тяга, доставшаяся от меня, плюс пристрастие к наркотикам в твоих генах. Это должно быть трудно.

— Сейчас я к этому уже привыкла. Может мое тело и тянется к наркотикам, но мой разум знает лучше.

— Хорошо. Это я и хотел услышать.

— Ну, ладно, вернемся к истории, — сказала я, крепко сжимая его пальцы.

— Ага, здесь она уже становится более приятной. Когда я увидел Марианту, она нашептывала той женщине так, как мать нашептывает больному ребенку.

Никто в дилерском притоне не обратил внимания, когда я подобрал эту женщину и забрал с собой. Никто, кроме ее ангела-хранителя, моей Марианты. — Он усмехнулся. — Она видела, чем я был, но не узнала меня по-началу.

Она взбеленил… хм, она стала с ума сходить, только чтобы защитить своего человека.

И тут она узнала меня.

Он сказал последнее предложение с таким обожанием, что глаза у нас обоих наполнились слезами в тот же самый момент.

Мы засмеялись, вытирая влагу, перед тем, как снова взяться за руки.

— Вместе с Мариантой мы забрали женщину в отель и отмыли ее. У несчастной ушел целый день, чтобы очухаться, и даже тогда, она все еще была при смерти. Ее тело было разрушено, а душа едва цеплялась за телесную оболочку. Мы оба знали, что если эта женщина умрет, Марианте придется сопровождать ее душу в загробную жизнь. Марианте не разрешат вновь вернуться на Землю. Мы никогда больше друг друга не увидим.

Так, надеясь на лучшее, она забралась в то тело… Подобного не делал ни один ангел со времен Ветхого Завета.

Я сжала его руки, впитывая каждое слово.

— Душа человека не боролась с ней; она легко отодвинулась в сторону. Почти три дня ушло на то, чтобы вывести токсины и излечить тело. Для Марианты впервые справляться с человеческим телом было очень сложно. Мне было нелегко наблюдать за ее усилиями. Я буквально заставлял ее есть и пить. Она сопротивлялась, продолжала бороться и в, конце концов, прошла это испытание.

Когда ее разум снова прояснился, мы вновь воссоединились, словно никогда и не разлучались. Все стало как раньше, но с некоторыми отличиями.

Впервые мы были не просто душами; мы были мужчиной и женщиной, охваченными физическим влечением и …что ж… именно так ты и появилась.

Мое лицо вспыхнуло, а он покаянно опустил глаза.

— Мне не следовало допускать подобного, — признался он. — Не то чтобы я не рад, что ты есть. Не пойми меня неправильно. Но за все годы, будучи демоном, я был осторожен, чтобы не стать отцом. Мне казалось, это как-то неправильно.

Я была благодарна за эти слова.

— Она узнала о своей беременности чуть ли не в момент зачатия. Мы ничего не могли с собой поделать — известие о твоем скором появлении вселяло в нас непередаваемую радость. Мы знали — нам недолго оставалось быть вместе, поэтому мы лелеяли каждую секунду.

Я покинул ее только раз, чтобы отчитаться перед Азазелем, гонцом Ада. Я не мог позволить, чтобы они узнали о вас двоих. Марианта слышала истории от других ангелов-хранителей о последнем ангельском Нефилиме. Мы не знали к кому еще можем обратиться.

— Подожди, что ты имеешь в виду, ангельский Нефилим?

— Та монахиня — потомок ангела света, возможно, — ангела-хранителя. Я не знаю ее точной истории.

Мне захотелось узнать, как она избежала внимания Князей и Легионеров, но я не хотела спрашивать своего отца и раскрывать тем самым свой источник информации о демонах.

Почему-то я была уверена, что он будет не в восторге от моих отношений с Кайденом.

— Мы прибыли в монастырь как раз вовремя, — сказал он. — Ты родилась раньше срока. Помнишь тот день?

— Да.

Я сжала свои губы вместе, чувствуя себя виновной в том, что все эти годы подвергала сомнению его побуждения.

Он стиснул мои руки и потянул к себе так, что я подняла глаза на него.

Его лицо было умиротворенным и полным любви.

— Я хочу, чтобы ты знала, детка, после того, как умерла Марианта, я не заставил грешить ни одну душу.

Его взгляд удерживал мои глаза, умоляя поверить.

— Никогда? — прошептала я. — Все это время ты был в тюрьме?

— Я предоставлял ложные отчеты Люциферу в течение шестнадцати лет. Я знаю, что это не возмещает всего ущерба, который я нанес, но я должен был убедиться, что останусь на Земле как можно дольше, чтобы иметь возможность увидеть тебя и обо всем рассказать. Смешно, но сейчас, когда я наконец встретил тебя, я хочу остаться здесь как можно дольше.

Когда я улыбнулась ему, он одарил меня взглядом, похожим на взгляд Пэтти в тот день, когда она сообщила мне о моей истинной сущности.

Он был благодарен за то, что я не злилась на него, и это еще больше открывало для него мое сердце. Я стиснула его огромные руки.

— Пап, — промолвила я.

При звуке этих неожиданных слов, мы оба вздрогнули. Я заторопилась.

— Ты знаешь, что должна сказать мне Сестра Рут?

— Что ты имеешь в виду?