Дядя самых честных правил - Александр Горбов

Он захлопал глазами.

— Понимаете, мы с Василием Фёдоровичем… Вернее, я с ним. То есть я остался ему должен. Увы, увы, не успел вернуть долг при жизни этого великого во всех смыслах слова человека. И вот приехал, чтобы лично вручить вам скромную сумму. Дабы не обременять совесть, как говорится.

Любитель выпить протянул мне кошелёк. Я хмыкнул и случайно встретился с ним взглядом. Ёшки-матрёшки, да он боится! С чего бы это? Я что, такой ужасный?

— Разрешите откланяться, Константин Платонович. Не извольте беспокоиться, я сам найду дорогу. Всего доброго!

Почти бегом он бросился к своей коляске. Споткнулся, чуть не упал, но сумел удержаться на ногах. И через минуту экипаж уже выезжал из усадьбы. Вот честное слово, ничего не понял! Что это было?

В задумчивости я вернулся в дом. И только в кабинете меня осенило: слухи! До моего соседа дошли слухи. Стрельба в Левино, стычка с опричниками. Подозреваю, что эти события обросли жуткими подробностями, так что Люлюков испугался: не приеду ли я выбивать деньги со стрельбой. И подсуетился, действуя на опережение. Даже не знаю, плакать мне от такого поворота дел или смеяться.

* * *

Другие соседи ко мне не приезжали. Зато присылали своих управляющих, дворецких и просто крепостных с письмами. Писали, что не могут лично выразить мне своё почтение и соболезнования, желали всего наилучшего и передавали деньги. В общей сумме набралось рублей семьсот, не меньше. Я сверился со списком, который дал мне дядя, — всё совпало до копейки. Так что я писал ответные письма, желал здоровья и говорил, что мы в расчёте.

Похоже, дядин склочный характер и моя стрельба создали мне репутацию этакого разбойника и «дикого» помещика. С одной стороны, не слишком положительная известность. А с другой, почему нет? Никто теперь не рискнёт покушаться на пограничные луга и рощицы. Да и моим крепостным оркам будет спокойнее, их тоже побоятся задевать.

И помещица Левина прислала письмо. Я прочитал первые строки и выбросил бумагу в камин. Да ну её в болото, провинциальную соблазнительницу второй свежести. Даже близко иметь с ней дел не хочу.

Боброва я не видел уже третий день. Он пропадал в лесу, приходя в усадьбу только ночевать. И охота ему бегать по буеракам? Тем более из добычи он за всё время принёс единственного зайца.

Только я разобрался с соседями, как в усадьбу явилась делегация орков из Безымянных выселок. Седой староста, скорняк Фрол и ещё пяток мужиков, видимо, пришедших за компанию поглазеть на барина.

— Здравствуйте, Константин Платонович.

Они дружно поклонились в пояс.

— Мы, вот, кожу-то принесли, барин, — вещал староста. — Как вы и просили — сняли её со страхолюдной крукодилы. Выделали как положено, просушили. Знатная кожа получилась! Сапоги пошить можно, да ещё и останется.

Судя по тому, как скорняк покосился на старосту, работал он один, и седой примазался к результату. А испорти Фрол кожу — виноват был бы в одиночку.

Но кожей я остался доволен и наградил их от души. И старосте, и скорняку выдал по два рубля.

— Барин, — староста снова поклонился, — а разреши наши выселки по-другому называть? Не уважают соседи Безымянных. Детишки меж собой дразнятся, молодёжь до кровавой юшки дерётся.

— Почему нет, можно и разрешить. Новое название выбрали?

Крестьяне расплылись в улыбках.

— Выбрали, барин. Крукодиловка!

Я поперхнулся. Да уж, подходящее название. Прямо такое русское, исконное, как раз для муромской глубинки. И пусть потом краеведы ломают голову: откуда здесь такие топонимы?