Маг и его кошка - Алина Лис

Франческа

Хмурое утро. Небо обложили тучи — тяжелые, серые, как комки грязного теста. В воздухе запах гари.

Осень.

Я смотрю на своего отца, и он отводит взгляд.

Только что он отрекся от меня.

Челядь и солдаты, напротив, даже не смотрят — глазеют. Жадно, словно на выступление заезжих комедиантов. Чтобы запомнить и рассказать потом друзьям и соседям, как оно было.

Только мысль об этом не дает мне разрыдаться. Выпрямляюсь через силу. Все еще надеюсь, по-глупому надеюсь, что отец сейчас рассмеется и скажет: «Это шутка, Фран. Неужели ты поверила?»

Герцог не любит шуток.

Его лицо сумрачно и враждебно, челюсть стиснута. Сколько ни пытаюсь, не могу поймать взгляд. Словно ему неприятно меня видеть.

— Отец!

Он отворачивается.

За что?

Оглядываюсь, ищу в толпе брата. Его нет. Так и не вышел проводить меня.

Это наказание? В чем я провинилась?

Тяжелая рука ложится на плечо, придавливает к земле. Оборачиваюсь к человеку, которого отец только что назвал моим господином и повелителем.

— Время, сеньорита. У нас впереди длинный путь.

Я не решаюсь задать вопрос, куда ведет этот путь. Слишком боюсь заплакать. Я — Франческа Рино. Врагам и плебсу не увидеть меня жалкой и униженной.

Он подводит меня к лошади. Даже подсаживает с заботой, в которой мне чудится издевка. Толпа расступается. На нас косятся с суеверным ужасом и тайком делают знаки от сглаза.

Многих, как и меня, сутки назад разбудили огненные зарницы. Помню, я стояла у окна в одной ночной сорочке, не чувствуя холода стылого рассвета, и смотрела, как небо над холмами раскрывается кровавой пламенеющей раной. Не было иных мыслей, кроме безотчетного нутряного ужаса. На моих глазах зачинался день Последней битвы, Закат богов — разве мог быть чем-то иным кипящий огненный ад на расстоянии двух полетов стрелы?

Я вдыхала полный пепла воздух, не в силах отвести взгляд, все время, пока длилась вакханалия ветра и пламени. А позже, когда с небес хлынули струи дождя, мир потерял все запахи, кроме запаха гари.

Гарью несло от еды и одежды, духов и взбесившихся со страху лошадей. Куда бы я ни пошла, меня преследовал запах пожарищ. Напоминая о человеке, кожа которого пахла так же.

Я недолго думала, что это всего лишь совпадение.

Утром на Кастелло ди Нава легли хлопья пепла — мелкого и черного, как мириады дохлых мух. Холмы напротив походили на безжизненные адские пустоши, а в замковой капелле было не протолкнуться. Люди рыдали и каялись в грехах. И на лице каждого встречного человека я ловила тень своего ужаса.

Никто не радовался избавлению от военной напасти. Слишком жутким и противоестественным оно вышло.

Подавленное молчание и крики покаяния висели над замком еще сутки. А в тревожных перешептываниях все чаще звучало одно имя.

Элвин Эйстер.

Мы спускаемся вниз по тропе, и я снова вижу впереди толпу. Кажется, здесь собрался весь Ува Виоло. Новости разлетаются быстро, город слишком близко к замку. Я молю богов дать мне сил пережить это новое унижение и выпрямляю спину. Сижу на лошади прямо, очень прямо, как будто на голове чашка с водой и надо не пролить ни капли. Делаю высокомерное лицо, а бледность… ее можно списать на нездоровье. Никто из простолюдинов не увидит моего страха или слез.

Горожане чертят мне вслед кресты в воздухе, провожают шепотом, всхлипами и любопытными взглядами.

— Вы прямо жертвенная дева, — ехидно замечает мой спутник. — Отдана чудовищу в уплату за спасение города.

— Куда мы едем?

— На север.

— И что там? Что вы собираетесь делать со мной?

— Признаюсь, сам пока не знаю. Давайте сначала доберемся до места, сеньорита.

Мы едем весь день, весь длинный, бесконечный день, под обложенным тучами небом. Сыро, водяная взвесь в воздухе. Я вспоминаю, как рано утром отец поднял меня, велел одеться, собрать вещи и выйти во двор замка. Он до последнего скрывал детали своей сделки с Элвином Эйстером.