Золотое снадобье - С. И. Гроув

Тео смотрел на нее, не зная, что и думать.

Нетти рассмеялась:

– Видел бы ты сейчас себя в зеркале!..

– Я… – Он тряхнул головой. – Ну ты даешь! Тебе бы точно на сцене играть…

– Спасибо, – с легкой улыбкой поблагодарила она. – Весьма ценю твой комплимент. На сей раз он, кажется, искренний…

Тео заулыбался:

– Еще какой!

Нетти сделала губки бантиком, на мгновение вернувшись к своему прежнему образу. Села на диван.

– Я, в общем-то, знаю, что на пианино играю ужасно. Просто… думать помогает.

Тео подсел к ней:

– Значит, ты считаешь, что Майлз и Шадрак невиновны? А папа твой сумеет это вычислить?

Нетти рассеянно отмахнулась:

– Мой милый папа… Он прелесть, я его очень люблю, но у него вместо воображения – полицейский устав. Вещдоки для него – кирпичи, чтобы строить из них башню… согласно проекту, без отступлений. А на самом деле это кусочки мозаики, помогающие историю сложить!

– Но его считают очень успешным расследователем…

Нетти подняла брови:

– Да что ты говоришь! Неужто до сих пор не догадался?

Тео испытал новое потрясение:

– Так это… все ты?

Нетти улыбнулась:

– Ну… зря ли у него последние три года дела в гору пошли.

– Как ты это делаешь?

Она вздохнула:

– Из кожи вон лезу, чтобы его гордость не ранить. Пробираюсь в кабинет, читаю все отцовские пометки по текущему делу… Начинаю видеть, в чем суть… По-настоящему, а не так, как им с коллегами кажется. Ну и потихоньку его подталкиваю в нужном направлении. Думаешь, это просто? – продолжала она, увлекаясь. – Большей частью он рассказывает мне о деле только в общих чертах. Вот и выворачиваешься иной раз наизнанку, чтобы направить его мысли куда надо и при этом не показать, как много мне на самом деле известно!

– Вау!.. – присвистнул Тео и выпрямился. – Почему ты мне все это рассказываешь?

Нетти привычным движением навернула локон на пальчик.

– Потому, – сказала она, – что мне нужен помощник на земле. Оперативник, скажем так. Я же не могу по чердакам и заборам носиться, как ты!

Она яростно наморщила нос, став, по мнению Тео, похожей на рассерженного хорька.

– В тот вечер, когда грохнули Блая, я попыталась выбраться наружу и кое-что проверить… и чем кончилось? Миссис Калькатти истерику закатила… – Нетти бессильно мотнула кудряшками. – Такие преступления раз в десять лет происходят! Я не я буду, если не раскрою его!

Ее слова произвели на Тео глубокое впечатление. Не подлежало сомнению: Нетти Грей способна стать могущественной союзницей – либо нешуточной врагиней.

– Что ж, – сказал он, – насчет чердаков и заборов – это ко мне.

Нетти хищно улыбнулась:

– Отлично. Заключим сделку. Ты расскажешь мне обо всем, что нарыл, а я тебе расскажу все, что вычислю!

– По рукам, – кивнул Тео, впрочем понимая, что не сможет ей поведать ни о ноже, ни об окровавленной блузе, ведь тогда придется открыть, кто он на самом деле такой и как вышло, что он присутствовал при обнаружении тела Блая. И о Бродгёрдле рассуждать у него никакого желания не было, ибо причины, заставлявшие его подозревать этого человека, разглашению не подлежали.

«Ладно, я все равно могу кое-что ей дать, не поясняя, как разузнал…»

Вслух он сказал:

– Давай ты первая.

– Нет, давай ты, – уперлась Нетти. – Сделай жест доброй воли!

Тео усмехнулся.

– Что ж, справедливо. Начнем с женщины, на которую сейчас вешают всех собак: Златопрут. Я знаю, кто она такая и как к Блаю попала. – И он пересказал Нетти все услышанное от Майлза, опустив только свои прошлогодние стычки с големами. – Короче, я здесь, в Бостоне, запеленговал двоих чуваков с абордажными крючьями, – завершил он рассказ. – И хочу проследить эту зацепку.

– Офигеть, – отозвалась Нетти. Она слушала Тео внимательно и не перебивая, лишь подергивала темные завитки и временами прикусывала их концы. – Особенно в свете того, что есть у меня. Я о том, что показало вскрытие тела…

– И что же?

– Раны нанесены не ножом. Патологоанатом даже затруднился назвать орудие преступления. Он только насчитал четырнадцать колотых ран, нанесенных зазубренными остриями…

– Абордажные кошки, – сказал Тео.

– Именно! – Нетти сосредоточенно терзала очередной локон. – Значит, убить Блая мог тот же злодей, что напал и на Златопрут. Тут определенно какая-то история, которую мы не видим пока. Может, Златопрут знает что-то важное о происходящем на Индейских территориях? И она хотела это сообщить Блаю, а другие люди решили сохранить тайну…

– О чем, например?

– Например, о незаконном строительстве железной дороги. Или еще о чем-нибудь в таком духе…

Для Тео объяснение прозвучало не слишком убедительно.

– Ну… возможно.

– А может, – сказала она, – дело касалось пропавших тучегонителей. Вещих, которые так и не добрались до Бостона. Вдруг кто-то не хотел, чтобы Златопрут разведала их судьбу!

– Вот это уже по делу…

– Нам нужно накопать больше, Чарльз, – сделала вывод Нетти. – Больше кусочков истории! – И вскинула брови: – Итак, твой следующий шаг?

– Собираюсь проследить за теми ребятами с крючьями. Может, выясню, что у них на уме.

– Здравая мысль, – кивнула Нети. – А я в бумагах Блая пороюсь. Отец несколько коробок домой принес, – добавила она с коварной улыбкой. – И у него нет привычки заглядывать в ноты у меня на пюпитре. Благо учитель настаивает, чтобы я побольше гаммы практиковала…

19 часов 52 минуты

Маячный холм оставался живописным даже после наступления темноты. Уличные светильники желтыми шарами висели во влажном воздухе лета, кирпичные здания как будто отстранялись от них, прижмуривая забранные ставнями окна… Тео молча шагал по мостовой. Краденый велосипед он оставил у подножия холма, крепко привязав его к фонарному столбу. На подходах к особняку Бродгёрдла юноша замедлил шаги. Добравшись до кирпичной стены, он заглянул в отверстие садовой калитки. При обычных обстоятельствах в потемках вряд ли удалось бы что-нибудь разглядеть, но заднюю часть дома подсвечивали две газовые лампы. Как и ожидал Тео, двое големов по-прежнему стояли на карауле у садовой сторожки.

Тео стал ждать. Около двадцати часов послышались шаги: по дорожке к парадной двери торопливо шагали четверо офицеров полиции. Вот они миновали ворота, и один полисмен настойчиво замолотил в дверь. В окне второго этажа зажегся свет. Тео улыбнулся в темноте, отчасти подбадривая себя самого, отчасти же празднуя удачу первого предпринятого им шага. Словами не передать, как он волновался!