Золотое снадобье - С. И. Гроув

В первой половине столетия большинство парламентариев проживали на Маячном холме. Близость к зданию Палаты представителей составляет немалое удобство, да и виды там недурны. После 1850 года депутаты стали покупать дома на Державном проспекте, рядом с общественными садами. Места для прогулок, престижное общество, простор для роскошного строительства – все это привлекало состоятельную часть бостонцев, как политиков, так и далеких от политики горожан.

Шадрак Элли. История Нового Запада

6 июня 1892 года, 9 часов 00 минут

Тео явился к дому Нетти Грей, будучи исполнен надежд. Большую часть вечера он провел в размышлениях. Он пока не мог вычислить связей между подводными течениями, но не сомневался – они имели место. Еще как имели!

На Златопрут – Вещую, о которой рассказывал Майлз, – напал голем. И големы же работали на Бродгёрдла. Златопрут оправлялась от ран в доме Блая. И вот Блай погиб, а Златопрут пропала без вести. Видимо, связи между этими событиями могли прояснить неведомые покамест ответы на некоторые вопросы. Как вышло, что Бродгёрдл связался с големами? Чего ради ему понадобилось нападать на Вещую? Куда пропала Златопрут? Как она связана со смертью премьера?

Тео замотал головой. Ну почему рядом с ним не было Софии! Вместе они бы мигом во всем разобрались. София всегда усматривала взаимосвязи там, где более никто их не видел…

Тем не менее, подбираясь к окошку дома Греев, Тео крепко надеялся, что инспектор за минувшие двадцать часов нарыл нечто важное. И тогда-то все причины и следствия станут очевидны!

Нетти снова бренчала гаммы. Тео с задумчивой улыбкой наблюдал за ней сквозь окно. Добив одну гамму, Нетти сделала маленький перерыв. Посмотрела куда-то поверх пианино. Намотала локон на пальчик. Еще посмотрела в пространство. Вновь заиграла…

Тео стукнул в окно.

Его вознаградил вспыхнувший радостью взгляд синих глаз: Нетти его ждала.

– Доброе утро! – сказала она, распахивая окно. – Никак уже девять?

Тео широко заулыбался:

– Доброе утро, Нетти. И верно, девять часов!

Я хотел раньше прийти, но мы уговорились на девять, я к девяти и подгреб… Хотя, правду тебе сказать, еле дождался!

Нетти польщенно улыбнулась в ответ и шире раздвинула створки. Потом ее брови встали домиком в этаком предвкушении ужаса.

– Я так рада видеть тебя, потому что могу рассказать тебе нечто потрясающее! Все думаю об этом, думаю… Просто терпежу нет никакого!

Тео ловко перепрыгнул через подоконник, уселся вместе с Нетти на маковые лепестки дивана и озабоченно спросил:

– Нетти, даже не сомневайся, ты все-все можешь мне рассказать… Что случилось?

Она обмахнулась ладошками, словно невыносимый груз размышлений должен был вот-вот покрыть волдырями ее щеки.

– Я так волнуюсь, Чарльз, так волнуюсь… Я с самого начала знала, у папы расследование, связанное с важными государственными делами… Но чтобы настолько! Государственные дела, они же как приливная волна… и мой папа оказался на пути у этой волны!

Тео преисполнился сочувствия:

– Не повезло твоему папе…

– Ох, Чарльз, ты не понимаешь… – Нетти продолжала, понизив голос: – Новый Запад на грани превеликой беды, и лишь мой папа может предотвратить ее!

Тео старательно подыграл ей, изобразив священный ужас, восхищение, озабоченность:

– Во имя Судеб! Да что ты такое говоришь?

– Слушай… – Нетти сделала театральную паузу, сполна наслаждаясь волнением слушателя. – Папа вчера побеседовал с арестантами, взятыми за убийство премьер-министра Блая!

– Не может быть, – поразился Тео.

– Поначалу один из арестантов заартачился и не хотел с ним говорить…

Он нахмурился, поджал губы:

– Грубость какая…

– Только мой папа сумел найти к ним подход и убедил их все ему рассказать!

– Так они сознались?

– Нет. – Нетти замотала кудряшками. – Однако папа узнал, что премьер Блай пытался удержать парламент от наложения эмбарго на торговлю с Объединенными Индиями!

– Ты имеешь в виду эмбарго Индий на нас, – автоматически поправил Тео. – Потрясающе!..

Нетти вдруг встала и скрестила на груди руки. Теперь она глядела на него сверху вниз, а выражение ее лица полностью изменилось.

– Да, потрясающе, – сказала она голосом, напрочь лишенным прежнего легкомыслия. – Я потрясена. Тем, что ты знал: эмбарго будет установлено с их стороны. Тем, как ты притворялся, будто вообще ничегошеньки об этом не знаешь, хотя на самом деле очень неплохо осведомлен!

И она улыбнулась хитрой и опасной улыбкой:

– Кто ты вообще такой? И почему так интересуешься расследованием убийства Блая?

Тео смотрел на нее, как громом пораженный. Он едва узнавал стоявшую перед ним девушку. Все те же бантики на туфлях, платье с рюшечками, оборочками и россыпью жемчуга… вот только хорошенькое личико чуть ли не скалилось.

– Я… – Больше Тео не смог выдавить ни слова.

– Ты, значит, решил, будто я безмозглая кукла, готовая первому встречному вывалить полицейские сведения? Легкий способ нашел добраться до инспектора Грея? Оно и понятно, Чарльз. Прямо на поверхности валяется! Хотелось бы еще знать – почему? Ты, может, на убийцу работаешь? Или сам – убийца?

– Нет! – в ужасе отрекся Тео и вскочил на ноги: – Я не убийца! Я знал Блая, он мне нравился… Я… – Он пригладил пятерней волосы. – Слушай, я тебе все как есть расскажу.

– Очень внимательно слушаю. – Нетти вновь сложила на груди руки.

– Я работаю у Шадрака Элли. Он мой наниматель… и друг. И он ни в чем не виновен, это я точно знаю. Вот я и лезу из шкуры вон, пытаясь доказать это. Они с Майлзом никого и пальцем не трогали. Блая грохнул кто-то другой, и этого кого-то я пытаюсь найти!

– А почему бы не предоставить дело полиции?

– Я не сомневаюсь, что полиция все расследует очень добросовестно. Но что, если настоящий убийца тоже далеко не дурак и так подтасует улики, как будто это Шадрак с Майлзом все сделали? Детективы ведь их не знают, как я! У них работа такая – всех и каждого подозревать. И получится, что они, сами того не желая, невинных засудят!

Нетти слушала его задумчиво, не перебивая. Когда он умолк, ее пальцы забарабанили по руке, словно по клавишам.

– Вообще-то, – со вздохом сказала она затем, – я с тобой совершенно согласна.

– Что?..

– Я тоже думаю, что Элли и Каунтримен ни в чем не виновны. Вещдоки очень уж однозначные, это не может не настораживать. А мотив у них какой? Чтобы Блай вот так всю свою политику на сто восемьдесят градусов развернул – чушь собачья, не верю. Не тот человек! Его взгляды формировались десятилетиями, за ними практический опыт всей жизни… И от всего отказаться? Ради богатства или амбиций? Не смешите мои тапочки…