Джип, ноутбук, прошлое - Константин Костинов

Добила ее Аня. Дочка подошла и сладким голоском пай-девочки сказала, протягивая карандаш:

– Возьми, мамочка, я думаю, тебе будет удобнее.

Руслан расхохотался и обнял жену и дочку за плечи:

– Девчонки, я вас люблю!

Те три дня, что Юля потратила на войну с чернилами, Руслан провел на фабрике Фрезе, вместе с жестянщиками изготавливая пробные канистры. И вот они готовы.

Из толстой жести – или здешняя жесть толще привычной, – блестящие золотистыми боками, на которых вытиснуты крестовые штамповки для жесткости и выдавлено слово «Фрезе». Петр Александрович порывался было добавить сюда еще и «Лазаревич», но Руслан отказался. Не он придумал, не он сделал – так какой смысл?

От обычных канистры отличались разве что более острыми гранями – все-таки их не штамповали, а паяли – и расцветкой. Нет, не золотой, их должны были покрасить свинцовым суриком, который по цвету больше походил на жидкий огонь. Но это потом: Руслану хотелось похвастать Фрезе пока еще красивой канистрой.

Фабрикант стоял в гараже, рассматривая уазик.

– Вот, Петр Александрович, ваши первые канистры.

Фрезе мельком глянул, но радости на его лице не появилось. Он о чем-то глубоко задумался.

– Петр Александрович?

– А? Нет-нет, отличные изделия, отличные… Только покрасить их…

– Покрасим.

– Отличные… Но, Руслан Аркадьевич… – Фрезе неожиданно резко повернулся к Руслану и выставил вперед бородку. – Я – не жестянщик. Я автомобили хочу делать!

– Э…

– Вот смотрю я на вашего «узика» – и что я вижу?

– Что? – Руслан примерно понял, к чему клонит фабрикант, но хотел знать точно.

– Я вижу автомобиль.

Логично.

– И не просто автомобиль: я вижу армейского трудягу, лошадку. Автомобиль, специально предназначенный для военной службы. Мне кажется, в вашем будущем конная тяга в армии не используется?

– Практически нет.

«Не считая парадных выездов и казаков».

– Знаете, – Фрезе опять крутанулся, – сколько автомобилей было в нашей армии в прошлом году?

– Нет.

– Двадцать четыре. Если бы не война с японцами и не генерал Куропаткин, мы бы до сих пор ездили на лошадях, как во времена наполеоновских войн! Слава богу, в этом году взялись за ум: по инициативе военного министра Сухомлинова организуются автомобильные команды железнодорожных батальонов, собираются закупать автомобили. Но знаете, что я вам скажу?

Глаза Фрезе горели огнем вдохновения.

– Они нигде не купят легковых автомобилей, специально предназначенных для армии! Проходимых, надежных, специальной расцветки. Нигде! Если мы с вами им этого не предложим. У меня еще остались знакомства в военном министерстве. Если мы с вами сумеем построить такой автомобиль, взяв ваш за основу, – его купят. Купят и попросят еще! Лучшего будет не найти нигде!

Руслан машинально потер руки. Руки, почувствовавшие НАСТОЯЩУЮ работу.

– Рама из швеллеров… Швеллеры купим.

– В России?

– А где же еще?! Мы хотим автомобиль для армии? Значит, он должен быть полностью из отечественных деталей. Иначе случится война – и пф-ф-ф! Деталей нет, производство встало, все бегают и суетятся, клепают из подручных материалов в сапожных мастерских… Запомните! – Фрезе оторвался от УАЗа и поднял палец вверх. – Все, предназначенное для войны, должно быть полностью отечественным. И только так! У вас ведь так?

– Так, – вильнул взглядом Руслан.

– Вот! Что я говорю, не могут же люди в будущем быть глупее нас сейчас. Давайте дальше…

Фрезе, обидевшийся за Российскую империю, сыпал цифрами и названиями заводов.

Швеллер, вообще металл и металлопрокат – Общество Брянского рельсопрокатного, железоделательного и механического завода, Донецко-Юрьевское металлургическое общество, Русско-бельгийское металлургическое общество, Южно-Российское Днепровское металлургическое товарищество, непонятный «Русский провиданс» в Мариуполе, Таганрогское металлургическое общество, Донецкое общество железоделательного и сталелитейного производства, общество железоделательного сталелитейного завода «Гута-Банкова» в Польше, Камское акционерное общество стале– и железоделательных заводов… Общий выпуск только швеллеров за прошлый год – 150 тысяч тонн, всего же проката – почти три миллиона.

Ткани для сидений – хлопок из Азии, лен с Севера, шелк с Юга, шерсть с Запада, в основном из Польши. Выбирай – не хочу.

Шины – можно заказать в «Треугольнике». Аккумуляторы и электрооборудование – в «Сименсе». Стекло – на Гусевском хрустальном заводе, поставщик двора, между прочим…

– Паровозы? – Руслан уже просто подначивал разгорячившегося Фрезе.

– Пять сотен в год!

– Сельхозмашины?

– Плуги – сотни тысяч в год, веялки, молотилки, жатки – десятки тысяч.

– Трактора?

– Как Hart-Parr в США? Пока нет, зато есть локомобили. Людиновский завод Мальцева их выпускает, по двести штук в год.

– Автомобили?

– Я, Руссо-Балт, Лесснер, Дукс…

Фрезе сел на своего любимого конька.

– Кузов, – запальчиво произнес Фрезе, – можно, если захотим облегчения, сделать из арборита.

– Из чего?

Название звучало как пластмасса.

– Арборит, – недоверчиво посмотрел на Руслана фабрикант, – возле столицы уже тридцать лет завод «Арборит» действует, Огнеслав Степанович Костович открыл. Он же и арборит придумал…

– Что это такое?

– Материал. Листы шпона складываются крест-накрест и склеиваются…

Фанера?

– Фанера?

– Ну да, тонкие листы фанеры складываются…

– Погодите, Петр Александрович. Что такое фанера?

Фрезе посмотрел на Лазаревича как на умственно отсталого.

– Фанера, – медленно и отчетливо произнес он, – это тонкие листы дерева, получаемые путем лущения, шпон. Арборит же получают путем склеивания крест-накрест положенных листов фанеры…

Уф, понятно…

– Понял. У нас просто арборит называют фанерой…

Стоп.

– Так его в России придумали?

– А где? Я же говорю: уже тридцать лет на заводе из него делают ящики, чемоданы, дома сборные для дач. Даже трубы и пики для казаков.

Руслан хихикнул. Казаки с фанерными пиками… Надо же, оказывается, фанеру придумали в России… Да и вообще… Похоже, товарищ Сталин со своей давнишней, пока еще не произнесенной речью о том, что в России не было никакой промышленности, сильно передернул…