Монстры всегда возвращаются! - Лизи Харрисон

– Брэндон Уайт… Сэди Уорлок… Су-Дзин Упырри… – разносился над школьной территорией голос директора Уикса. Одного за другим он вызывал выпускников на устроенную под открытым небом трибуну для получения дипломов. И чем ближе к концу алфавита, тем ближе к свободе становился выпускной класс школы Мерстон. И тем ближе был звездный час Фрэнки.

– Уже до «У» дошли, – сказала Фрэнки своей команде. – Еще два на «Ф», три на «Э», и все. Короче, еще пятеро, а потом мы. Ну, репетируем в последний раз!

Члены комиссии по гармонии гордо разошлись по местам, готовясь к осмотру. Но Фрэнки только окинула их беглым взглядом. Она и так видела, что все идеально.

Обыкновенный школьный двор превратился в произведение искусства. Белокаменные клены, стены из беломраморного кирпича, мраморная плитка под ногами. По стенам вился беломраморный плющ. На клумбах красовались мраморные тюльпаны. Круглые садовые столики – тоже мраморные. Убегая из горящего спортзала, Дьюс – по наущению Ляли – превратил всю школу в нечто, напоминающее декорации к фильму «Флинтстоуны». (Ну ладно, если честно, в одиночку бы Дьюс не управился, ему потом еще мама помогала. Но вся честь досталась ему!)

Шкафчики не отворялись. Рюкзаки сделались такими тяжелыми, что и не поднимешь. И вместо торжественного марша выпускники поднимались на трибуну под грохот отбойных молотков и бульдозеров. В том, что школьники боролись с древними предрассудками, а оказались отброшены в каменный век, было нечто… забавное? Или поэтичное? Или парадоксальное? А может, так всегда и бывает? Как бы то ни было, получилось мегаваттно, и это стоило подчеркнуть.

Так что, когда Хэйли позвонила ей вчера вечером, в 23:46, и со слезами сказала, что в саду камней тема «We Are the World» совершенно не звучит, Фрэнки взялась за дело с огоньком. Она хотела подвести итоги прошедшего года. Нечто такое, что напомнило бы, что жизнь нельзя рассматривать в черно-белом цвете. Есть в ней и кое-что зеленое! Она хотела использовать все, что есть вокруг, вместо того чтобы бороться или что-то менять. Она хотела принятия. Разве не этому был посвящен весь этот год?

И так появилась «Школьная доска: летопись на камне». Все деревья, стенки и булыжники во дворе были исписаны цветными мелками, красочно повествуя о наиболее памятных событиях года. Гулия отвечала за мел. Джексон был иллюстратором. Бретт, Хит и Эмми-ирландка снимали все на видео, а Хэйли должна была встречать гостей и провожать их к буфету. Конечно, это занятие было ниже ее достоинства, однако Хэйли явно нуждалась в отдыхе, о чем свидетельствовал вид ее лица, усеянного пятнами, угрями и прыщами.

– И, наконец, Стоналия Элпс! – объявил директор Уикс.

– Йя-а-а-а-у! – простонала Гулия в честь своей старшей сестры.

Взревел оркестр отбойных молотков, выпускники подбросили в воздух свои шапочки. И затем, в черных, развевающихся мантиях, спустились к буфету, точно колония летучих мышей.

– Идут! – крикнула Фрэнки.

– Спасибо тебе! – сказала Хэйли, и ее бежевые очки затуманились.

– За что?

– Ты меня спасла! – Хэйли огляделась по сторонам. – Ты спасла прием. И все вышло та-а-ак…

Она не договорила и высморкалась.

Фрэнки положила руку на подбитое ватой плечо Хэйли.

– Ну, я же знаю, каково это, когда вся школа тебя за что-то винит. Я бы такого не пожелала и…

Она запнулась.

– Слушай, можно спросить у тебя одну вещь?

Хэйли кивнула.