Монстры всегда возвращаются! - Лизи Харрисон

– Это натюральный мех?

Клодин кивнула и попятилась.

– Почему французским девкам так нравятся волосы на теле? – задумчиво спросил Дикки, пролистывая свои эсэмэски.

Брижитт подошла поближе и подергала Клодин за шерсть.

– Ils sont tellement doux![16]

Она подергала еще раз.

– Ви растите его на своя кожа, n’est-ce pas?[17]Как дикая зверь!

– Клодин у нас оборотень! – гордо сообщила Ляля. – Я вам о ней рассказывала в своем письме. Дини, это Брижитт То, из…

– Но она же должна была приехать завтра, разве нет?

– Ну да, они приехали на день раньше и все испортили! – шепнула Ляля так тихо, что ее могли расслышать только сверхчуткие уши Клодин. – Просто прими как факт. Другого шанса у нас не будет.

Клодин закатила свои золотисто-карие глаза, как бы говоря: «Ты мне будешь обязана!»

Ляля кивнула: «Конечно».

Брижитт достала из сумочки щипчики для ногтей и отстригла у Клодин кусочек меха. Клодин заскулила.

– Ми сделяем из такого меха целюю линейку зимней обуви. Ми бюдем називать их «Оборотний путь», от слова «оборотень», non?[18]

– Non! – проворчала Клодин. Хорошо еще, что ее братья этого не слышат!

– Хм… госпожа То, вообще-то у нас тут натуральный мех не очень популярен, – заметила Ляля.

Брижитт расхохоталась, запрокинув голову.

– Mais non![19]

– И натуральная кожа тоже. Но вот ваша фирменная одежда из искусственной кожи смотрится просто замечательно!

Она хотела подсластить пилюлю, сделав комплимент кожаной маечке и брюкам Брижитт. Конечно же, они искусственные!

– Искюственной? – ахнула Брижитт. – Конечно, non! Я говорить non искюственной!

Ляля с Клодин переглянулись.

– А как же ваша обувь? Вот этот новый совместный дизайн? Ведь там ремешки синтетические, верно?

– Синтетические? Ха! – сказал Дикки, пряча телефон в чехол. – Эта обувь – из кенгуру!

«Что-о?!»

– Из настоящего, живого кенгуру?

– Да, только маленький, bébé[20], – сказала Брижитт. – Как это говорить, jolie[21]?

– «Джуи», – поправил ее Дикки.

Сердце у Ляли забилось с перебоями. Они, наверно, шутят!

– Нате, потрогайте! – сказал Дикки, протягивая свой светло-коричневый бумажник. – Стопроцентная кожа джуи! Мягкая и долговечная. В 2015 году я выпускаю линейку трусов-джоков из этого материала. Просто чудо внизу и повсюду! Недурной слоган, а?

Тут появилась Клео. Лагги и Фрэнки вели ее под руки, помогая устоять на ногах в новых сапожках.

– Ничего страшного, – говорила она, – немного масла, свежие пелены, и все будет в порядке. Завтра, когда они приедут, я уже научусь ходить в этих медвежьих капканах!

И тут Ляля представила ей гостей. Смуглая кожа Клео побелела, когда она сообразила, что говорит и при ком. Фрэнки заискрила. Лагги то и дело одними губами спрашивала: «А что? Что происходит?»

– Ха! Медвежьи капканы! Слыхала? – Дикки размашисто хлопнул Брижитт по руке, словно она была его товарищем-футболистом. – А это идея! Босоножки из медвежьей шкуры. «Зимой они впадают в спячку».

– И по бокам – контакти, как когти! – вдохновилась Брижитт. – А это что такое? – осведомилась она, проведя пальцем по швам Фрэнки. – Такие шельковистие!

– Медвежья шкура? С настоящего, живого медведя? – переспросила Фрэнки, пряча руки в карманы халата.

– Mais oui![22]– гордо ответила Брижитт. – Так же, как кенгуру!

– Кенгуру? – переспросила Лагги, посмотрев на Лялю. – Тетка в своем уме?

Ляля кивнула. У нее крутило живот, как будто она только что съела ягненка.

– У нас все только лучшее! – похвастался Дикки. И указал на ноги Клео. – Вот эти сапоги мы тестировали на обезьянах!

– На обезьянах?! – рявкнула Клодин.

– Два десятка обезьян! – объявил он. – Заставили их три часа ходить по беговой дорожке. И эта шкурка джуи даже не поцарапалась!

– Джуи? – переспросила Лагги. Глаза у нее уже наполнились слезами.

– Ка! – воскликнула Клео, сбрасывая сапожки.

– Осторожней, не обижай их! – воскликнула Лагги, подбирая сапоги.

Брижитт улыбнулась, думая, что Лагги без ума от этой обуви.

– Мошет бить, эта шешуйчатая быть наша модель?

– Она?! – ахнула Клео, отнимая сапожки.

– Ой, да забирай, пожалуйста! – сказала Лагги. – В этой стране нету столько бабок, чтобы я их надела.

Весь Лялин страх перед отцом и его «Я же тебе говорил!» улетучился. Она не могла думать ни о чем, кроме обезьянок, шагающих на высоких каблуках по беговым дорожкам. О детенышах кенгуру, с которых сдирают шкуру. О контактах, выдранных из живого тела. О зимних сапогах из волчьей шкуры…

Девочки уставились на Лялю, безмолвно умоляя ее сделать хоть что-нибудь. Она хотела было спросить, не поздно ли изменить дизайн обуви, но тут пришли Дьюс, Джексон и Хит.

Дьюс поцеловал Клео и спросил:

– А что у тебя с ногами? Ты операцию, что ли, перенесла?

– Пока нет, но, если я прохожу в этих сапогах еще секунду, операция мне точно потребуется!

– Скажи, кто ухаживает за твоей кожей, и я тебе это простить! – сказала Брижитт.

– А это еще зачем? Чтобы вы из меня сумочку сшили?

– А-ха-ха! – заржал Дикки.

Клео посмотрела на своего бойфренда, надеясь, что он как следует врежет Дикки и защитит ее честь. Но Дьюс вместо этого протянул ему руку и сказал:

– Мистер Дэлли, у вас классное баскетбольное снаряжение!

– А у тебя классная телка, малый! Одобряю твой вкус! – ответил ему Дикки. Дьюс растерянно уронил руку.

– Ну что, может, посмотрим на роспись? – предложил Джексон и повел всех к огромному холсту, которым была занавешена одна из стен. Джексон ухватился за угол холста и дождался, пока Хит допьет свою литровую банку газировки и ухватится за другой угол.