Принцесса - Анастасия Малышева

Засуха становилась засушливее, а сражающиеся против неё подданные — всё героичнее и легендарнее.

Донесение воспринималось уже не как новость, а как самая настоящая традиция. За последние лет десять они не пожаловались на свою горькую судьбу в войне против природы лишь единожды — года два назад. Тогда они неплохо поднялись на пушнине и видимо просто побоялись привлечь лишнее монаршее внимание.

А ещё, в тот год Астерия проявила наконец интерес к обучению, и оттого год запомнился особо.

Медленно выдохнув, Лерион покачал головой.

Независимо от того, как он сам воспринимал подобные донесения, как король он обязан был отреагировать. Убедиться в том, что помощь действительно нужна — хотя на его взгляд, не больше чем остальным провинциям. И выделить средства на найм магов и жрецов Ортана или Арион.

Хотя вторых, конечно, было слишком мало, и оттого даже для короны оплачивать их услуги порой было накладно.

— Дорогой брат, ты хотел меня видеть?

Шонель буквально вплыла в кабинет короля, сияя умиротворённой улыбкой, что было большой редкостью. Лерион не удержался от слабой улыбки — в присутствии старшей сестры все эти проблемы показались не то, чтобы несущественными, но совершенно точно более простыми в решении, чем получасом ранее.

— Да. Думаю, сейчас уже не стоит откладывать решение этого вопроса. И я хотел попросить тебя, как мою сестру…

— Подобрать Астерии подходящего жениха?

— … отправиться в северные… Что?

Фраза Шонель была произнесена тем же счастливым тоном, каким Астер радовалась новой желанной игрушке, когда была помладше. И, из-за несоответсвия, Лерион не сразу осознал, что именно она произнесла.

— Повтори?— медленно произнёс Лерион, удивленно глядя на сестру.— Мне показалось, что…

— Астерии уже давно пора подобрать жениха,— воодушевлённо продолжила Шонель.— Ей почти десять лет! И к тому же — она наследница, значит к её жениху будут особые требования. Я вообще считаю, что этого паренька стоит уже сейчас пригласить к нам. Сюда, в замок. Чтобы они могли дальше вместе учиться, расти и…

— Остановись.

Король с силой сдавил виски, пытаясь привести мысли в порядок. Ему всё ещё не верилось, что сестра говорит что-то подобное с таким серьёзным и в то же время радостным видом. Да и в целом не укладывалось в голове — сам он всё ещё думал про жалобы на засуху, и не мог переключиться так легко.

— Шона, если это шутка, то лучше признайся сейчас,— он одарил сестру хмурым взглядом.

Но женщина смотрела на него с лёгкой недоумённой улыбкой, искренне не понимая подобной реакции брата.

— Прошло всего-то полгода с момента, как погибла Симона. Мы ведь с тобой вместе тогда решили, что лучше Астерии ещё какое-то время побыть в башне. Ты сама настаивала, что ещё рано объявлять подданным о том, что обе младших принцессы живы. Уверяла, что виновным может оказаться кто угодно, и опасность может поджидать абсолютно всех! А теперь ты с таким непринуждённым видом предлагаешь пригласить в дом непонятно кого?!

Лерион даже не пытался скрыть своего раздражения.

— Не непонятно кого, а мальчика из хорошей семьи, который сможет стать Астерии опорой,— сухо ответила Шонель.

— А поселим мы его, видимо, с Астер сразу в башне?— Лерион сердито поджал губы.— Об этом не может быть и речи. У Астер обязательно будет возможность самостоятельно выбрать себе мужа.

Шонель скептически покачала головой, откидываясь на спинку дивана и пристально глядя на брата.

— И вообще, коль ты так озаботилась женихами, то лучше подумай о Лонесии. Ей почти шестнадцать! К Корнелии в этом возрасте слали уже десятки писем, а к Лоне — ничего. Или, может, ты хочешь, чтобы твоя племянница тоже всю жизнь жила неприкаянной?..

Лишь сказав эту фразу, Лерион понял, что перегнул. Шонель сжала губы в тонкую полоску, так что они буквально побелели, и вскинула подбородок.

— Значит по-твоему я живу неприкаянной? Или раз Лона бастард, то ей и жить по указке теперь? Без возможности выбрать хотя бы что-нибудь самостоятельно. Да даже Артемии ты позволил больше, чем Лонесии!

— Мия моя дочь,— Лерион нахмурился.

— Во-от значит как. Как лишить её имени, статуса и, фактически, всех шансов на полноценную жизнь — так сразу дочь. А Лонесия, видимо, так — псина приблудившаяся? Держи, девочка, кость и не гавкай, так, да?!

С каждым следующим словом голос Шонель становился громче, а последнюю фразу она и вовсе буквально прокричала, глядя брату прямо в глаза и гневно дыша, словно с трудом удерживаясь от того, чтобы перейти от слов к рукоприкладству.

— Это ведь ты и предложила, спрятать одну из близняшек в башне, для большей безопасности,— процедил король.

— Ах! Ну конечно! Теперь — Шона виновата!— она театрально всплеснула руками.— Конечно же! Вини сестру! Ты ведь у нас король, а короли, безгрешны, да, лысого оборотня тебе в постель?!

Лерион хлопнул по столу обеими руками и встал, точно так же сверля сестру взглядом.

— Ты переходишь границы.

— Нет, брат, это ты переходишь границы!— скрипнув зубами, Шонель чопорно поджала губы и приподняла голову, взглянув на короля сверху вниз.— Корона лишила последней совести, видимо.

— Шонель!

— Поговорим, когда ты осознаешь, что был неправ,— процедила женщина.— Если, конечно, в тебе ещё осталось что-то от моего Лерика, а не только прожжёный политик, готовый идти по головам собственных родных! Которому какая-то писулька от тех самых «непойми кого» дороже собственной семьи!

Вскинув подбородок, женщина величественно покинула кабинет. И мужчина шумно выдохнул сквозь зубы и, поборов желание что-нибудь разбить, отошёл к окну, стараясь дышать медленно и размеренно.

Он был зол на сестру. Невероятно зол на то, как вывернулся их разговор. И, особенно зол на то, что виноватым вновь оказался он! Но в то же время, где-то в глубине настойчиво билась мысль, что сестра ещё ни разу не сделала ему ничего плохого.

И зачастую Шонель всё-таки оказывалась права.