Никакого зла - Мария Сакрытина

— Ты не помешаешь, предательница.

— Почему вы меня так называете?!

Мерлин отворачивается — к Туану. И я еле успеваю заступить старику дорогу.

— Не троньте!

Мерлин усмехается. Право слово, даже у Дамиана не получается такая зловещая усмешка.

— В таком случае первой умрёшь ты.

— Умру? Вы что, серьёз…

Золотая молния врезается мне в грудь и выбивает дыхание. Я сгибаюсь, дрожу. И всё это время Мерлин спокойно наблюдает. Этот равнодушный взгляд сначала пугает меня, а потом так… так бесит!

Я выпрямляюсь и не замечаю, что тоже сияю золотом.

— Ну нет, дедуля. Ты… не пройдёшь!

Мама говорила, что я сильная, и я когда-то успешно сопротивлялась бабушке, которая требовала, чтобы я выпила её зелье. Но мне как-то не приходило в голову, что я могу участвовать, например, в магическом поединке.

Но что только не сделаешь, когда злишься!

Я изо всех сил, всем своим существом желаю, чтобы этот! Старик! Перестал! Путаться! У меня! Под ногами!

Виллинда утверждала, что нужно разобраться в себе, принять, захотеть… Не-а, достаточно просто очень, очень сильно разозлиться! С моих рук сыплется пыльца, Мерлина отбрасывает к дому, Туан садится на траве и смотрит на меня, открыв рот…

Самый невозмутимый в этой ситуации, на удивление, Мерлин. Он встаёт, смотрит на меня, говорит: «Далеко ты не сбежишь, предательница». И каменеет.

Звуки опять возвращаются внезапно, словно их включили: тяжёлое дыхание Туана, мычание Арутра… Птички…

— Ничего себе! — шепчет Туан, и смотрит на меня так, словно я только что, ну, например, гору сдвинула. На километр. — Повезло мне, оказывается. Ты ни разу не проклинала меня всерьёз.

Я смотрю на свои руки — с них по-прежнему сыплется пыльца.

— А… А… Что сейчас было?

— Ты играючи победила лучшего мага нашего мира, — отзывается Туан, по-прежнему во все глаза глядя на меня.

— Ха. Ха. А… как я это сделала?

Туан смеётся. Нервно, истерично — а я всё трясу и трясу руками. С них всё сыплется и сыплется пыльца…

— Полагаю, случайно, — вздыхает Туан, успокоившись. — Ладно. Виола, подержи нашего героя.

Я держу — точнее, сначала ловлю, потому что Артур резво уползает обратно в кусты. Связанный, ага. Как гусеница.

Туан снимает с шеи что-то вроде медальона, открывает, достаёт оттуда флакончик — я тем временем держу Артуру голову — и вливает содержимое ему в рот. Сноровисто зажимает Артуру нос.

Мы дожидаемся, пока герой сглатывает.

— Теперь затаскивай его мне на спину и улетаем, — говорит Туан. — Пара часов у меня ещё есть, потом нужно быть в Сиерне. Да поживей, фея!

Ага, поживей! Я сама-то по гладкой чешуе с трудом залезаю, а ещё Артура тащить. Он, гад, вдобавок упирается.

— М-м-м!

— Да, я знаю, как это неприятно, когда тебе затыкают рот. Потерпи.

— М-м-м!!

— Для тебя стараемся, потом спасибо скажешь. — Я укладываю Артура на спину, прижимаю руками к чешуе. — Ну, мы готовы. Полетели!

Туан пытается разогнаться, в итоге таранит «пряничный домик», запрыгивает на крышу (домик под его весом красиво складывается, как карточный), отталкивается и взлетает.

— Надеюсь, он был застрахован, — бормочу я, приникая к горячей чешуе и глядя вниз.

«Он был иллюзией», — отзывается Туан.

— Превосходно. Тогда вообще не о чем волноваться.

— М-м-м!

— Артур, заткнись!

— М-м-м!

— Сейчас сброшу! — в шутку говорю я.

Час спустя я уже не шучу. От постоянного «м-м-м!» раскалывается голова. Хочется кого-нибудь убить. Я даже знаю, кого.

«Туан, сколько действует это зелье?!»

«Не знаю, — честно отвечает дракон. — На самом деле я его впопыхах варил, так что, может, и полдня».

— Не-е-ет! М-м-м! — стонем мы с Артуром в унисон.

Внизу проносятся сверкающие на солнце волны моря-океана, я любуюсь ими, и несколько раз (мне кажется) замечаю дельфинов: они выскакивают из воды, блестя мокрыми спинами, и снова ныряют. А однажды мне даже видится сидящая на дельфине русалка: взметнувшиеся волосы, жемчужный рыбий хвост…

Артур всё мычит, я не могу оторвать глаз от волн, Туан парит, скользит по воздуху… Так что момент, когда небо заволакивают тучи и прорезает молния, мы всё пропускаем. А вот гром пропустить невозможно — грохочет он так, что я чудом не срываюсь с дракона вниз.

«Туан! Что происходит?!»

Дракон, не отвечая, резко ныряет — к самым волнам, вдруг переставшим быть такими уж мирными и красивыми. Море бурлит, рычит и изрыгает хлопья пены, а ветер грозится нас сдуть.

Я хватаюсь за Артура — тот или притих, или его просто не слышно. Его меч, который мы тоже забрали, я держу свободной рукой — наш герой всё тянется к нему, силится достать. Дракона шатает, его хвост бьёт по воздуху (зачем, так ведь сложнее лететь?), его чешуя нагревается…

— Так вот чем занимается мой самый верный слуга в свободное время, — раздаётся знакомый голос. Удивительно, но перекричать гром ему удаётся, кажется, даже не особенно напрягаясь.

Артур начинает рваться к мечу ещё упорнее, а я, дрожа, поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Дамианом. Он висит как раз надо мной, сквозь него просвечивает небо, которое напополам рвёт молния, а я пытаюсь улыбнуться. Перчатка у меня в лифе, достать её сейчас невозможно, да и не просить же Дамиана отвернуться.

— Но ты хотя бы нашёл фею, — замечает Властелин. — Однако везёшь её не ко мне, правда?

Туан стонет — страшно, действительно страшно, когда под тобой стонет огромная летающая ящерица.

— Что ж, — улыбается Дамиан, — мне скучно. У меня, видишь ли, забрали игрушку — придётся вам меня развлекать. Поиграем? Это, — Дамиан оглядывается, — Одинокое море, если я не ошибаюсь. Доберёшься, раненый, до берега?

Я сжимаю рукоять меча сильнее, но она вдруг становится невыносимо горячей. Я вскрикиваю, отпускаю, хватаюсь за Артура — больше, чтобы не упасть.

Дамиан ловит меч.

— Надеюсь, фея, — его улыбка не сулит ничего хорошего, — ты умеешь плавать.

И вонзает меч в шею дракона.

Туан кричит, плюётся огнём, я тоже кричу, Артур мычит, но всё это тонет в злодейском смехе — а нам вот ничуточки не смешно! Серьёзно, не смешно падать со стометровой высоты в штормовое море. Это последнее, что я думаю, когда дракон подо мной исчезает. А последнее, что вижу — как тает в грозовом небе Дамиан.

Потом до меня доходит, что Артур по-прежнему связанный.