Большая книга ужасов-56. Глаз мертвеца. Кошмар в наследство. Повелитель кукол - Евгений Некрасов

Это Пороховницын уже говорил. И закончил тогда: «…но и дура большая». Я снизу вверх заглянула ему в глаза: хвалит или опять что-то не так?

– Была бы такая бронированная тварь на самом деле, она бы оставила очень заметные следы, – ответил на невысказанный вопрос лейтенант. – А я ничего похожего не видел ни на месте гибели Александра Григорьевича, ни еще где-нибудь на полигоне… Так что броненосец – только голая идея, буковки в компьютере. Я скорее поверю, что Александр Григорьевич подорвался, испытывая самодельную взрывчатку. Раз уж ты так интересуешься, то знай, что его разметало на куски, хоронить было почти что нечего.

– Странная взрывчатка, – заметила я. – Бесшумная.

– Откуда знаешь?! – вскинулся Пороховницын.

Тут я и выложила:

– А у нас сегодня был интересный день. Сначала Дрюня отправил Варяга бороться со штормом, и Варяг утонул. Потом он бегал смотреть на пятибашенный танк, и чуть не утонула я… Только один вопрос: про динамитную броню тоже вы ему сказали или он раньше знал?

– Она называется «динамическая». Тоже я, – побагровев, буркнул Пороховницын. – Только…

– Вы не хотели.

Пороховницын смущенно кивнул.

Это был миг моего торжества. Представляете, я сижу, а он стоит, красивый, голова под потолок. И я так с расстановочкой цежу:

– Так почему вы не послушались, когда я предупреждала, что не все при Дрюне можно говорить? Наташа маленькая, Наташа глупенькая, вы все про нее заранее знаете, да?

Тут я перегнула палку. Пороховницын был, конечно, виноват, но разговаривать с ним свысока не стоило. Я на полигоне за три часа чуть три раза не погибла, а он туда ходит каждый день, и ведь не просто ходит, а работает, разряжает снаряды.

– Откуда ты знаешь про бесшумную взрывчатку? – убийственно холодным тоном повторил Пороховницын.

– Мы там кабаниху видели, мертвую. Взрыва не было слышно, а покалечило ее так, что без тошноты не взглянешь.

– А запах? – с острым любопытством спросил Пороховницын.

– Как из уборной. Какой еще может быть запах, когда кишки по кустам размотаны…

Пороховницын сунул мне под нос рукав своей пятнистой куртки:

– А такой примеси в том запахе не было?

Рукав тошнотворно вонял горелыми спичками и еще какой-то химией.

– Нет, там все запахи были живые: навоз, кровь и еще что-то. Противный запах, но не резкий. По-моему, вы зря думаете на взрывчатку, – добавила я. – Фишка в том, что воронки нет и полсвиньи куда-то делось. Передняя половина лежит под кустом, как специально спрятанная, а задней нет. Я думала, ее волки…

Лейтенант покачал головой:

– Если все как ты рассказываешь, то не волки. Они рвут добычу, а не откусывают. Да нет же, это взрыв. Взрыв, – повторил он, как будто убеждая себя. – Там все могло быть просто: свинья наступила на мину, ей и оторвало окорока. А вторая половина улетела под куст. Смотря какая мина, а то могла и метров на двадцать отшвырнуть эту кабаниху, вот вы и не увидели воронку.

– Воронку не увидели, взрыва не услышали… – вставила я.

– Да, неувязка, – согласился Пороховницын. – Когда погиб Александр Григорьевич, взрыва тоже не слышали, хотя наши казармы там неподалеку. Но я тебе по опыту скажу: взрывная волна – дама капризная. Бывает, дохнет мягонько: «Пах!» За громким разговором и не заметишь. А человеку, с которым ты разговаривал, так даст по ушам, что у него весь день будет звенеть в голове.

– Почему?

– А бугорок у нее на пути оказался. Тебя прикрыл, а на двоих его не хватило… Так что взрыв это был, гадать нечего. Волков мы давно постреляли!

Сказав это самым твердым тоном, Пороховницын стал расхаживать по кабинету.

– Что еще, если не взрыв?.. Надо посмотреть! – Он достал из планшета с прозрачным окошком карту и расстелил на столе. – Показывай место.

Я растерялась. Карта была не похожа на школьную: белая, вроде контурных, и разрисована от руки незнакомыми значками.

– Где вышка? – спросила я.

Пороховницын ткнул пальцем. Ого, какой полигон огромный! Места наших с Дрюней блужданий можно было накрыть сжатым кулаком. Я нашла пятибашенный танк, обозначенный коричневым ромбиком, и покалеченную рощу, и ров. Здесь мы шли, ожидая, когда ров кончится, чтобы перелезть через ограду. А вот блиндаж, на котором я спасалась от кабанихи. Интересно: если бы я играла в «стратегию» под названием «Поймай кабаниху», то погнала бы ее в ловушку между рвом и болотом. Самое верное место: спрятаться жертве особенно негде, бежать можно только в одну сторону. Именно там и нашли кабаниху мы с Дрюней.

– Ну, сориентировалась? – поторопил меня Пороховницын.

Я узнала место на карте, но не спешила показывать.

– Антон, вы можете обещать мне одну вещь?

– Смотря что. С собой я тебя не возьму.

– Я и не прошу. Вы автоматы возьмите.

– Думаешь, все-таки волки? По твоему описанию не похоже, – засомневался лейтенант.

Тогда я показала, куда кабаниха загнала меня и где потом очутилась сама. Лейтенант все понял без долгих объяснений, потому что играл в свои «стратегии» не на компьютере, а на земле с живыми солдатами. При мне он позвонил в военный городок:

– Дежурный, Пороховницын на связи. Скажи Тертычному, пускай пришлет мне двух бойцов с автоматами к шестьсот восьмому столбу. Я там жду через полчаса. И сам пускай идет, нечего мух давить! Конец связи. – Он положил трубку и сказал: – Пойду хоть бутербродик себе сделаю. Жрать хочется, как из пушки.

– А кто взвод в столовую водил? – напомнила я.

– Из репродуктора слышала? Так то Тертычный, прапорщик, он молодых заставляет кричать и «Здра жла тарищ лейтенант», и «Здра жла тарищ генерал», – для солидности. Ты прости меня за то, что я Андрюшке наболтал, – добавил Пороховницын. – Представляю, каково тебе было бегать за пацаном по всему полигону.

– Не по всему, – сказала я, – по всему я бы с ума сошла.

Глупое сердце Влюбчивой Вороны уже простило Увеличенного Данилу.

Он ушел, а я еще долго смотрела в закрытую дверь, вспоминая, что Пороховницын сказал и как при этом посмотрел. Но в глазах стояла не киногеничная фигура лейтенанта, а военная карта, и мои компьютерные мозги разыгрывали усложненную «стратегию» «Погоня за младшим братом».

Как это бывает поначалу, рисунок игры рвался, маршрут главного героя не подчинялся никакой логике, это раздражало, но было нормально. И вдруг Дрюня решительно двинулся к пятибашенному танку, как будто узнал направление, и вдобавок у него возросла скорость. Тут и думать стало не о чем: в игре появился еще один персонаж, тот бессовестный торговец, который потом крошил белые грибочки в блиндаже.

Я растолкала Дрюньку:

– Кто тебя отнес к танку? Кто, чудовище?