Ловушки памяти - Юлия Басова

– Алло, – произнесла я, запыхавшаяся, но довольная тем, что наш с мамой разговор несколько отсрочен.

– Мила, привет! Это папа, – раздался в трубке знакомый голос.

– Папа звонит, – прошептала я, повернувшись к матери.

Та, как и следовало ожидать, тут же забыла обо всём на свете и вся обратилась в слух. Она была так сильно влюблена в отца, что любое упоминание о нём приводило её в неописуемый трепет. Ай да папочка, ай да помог! Спасибо!

– Не за что, – хмуро ответили мне, отчего телефонная трубка чуть не выпала у меня из рук. Позвольте, но я ведь поблагодарила его мысленно, а не вслух! Кто он, мой папа? Может, и он – Ясный? Да кто же они такие, чёрт их побери?

На том конце провода раздался короткий смешок:

– Не волнуйся, твои мысли я читать не могу. Зато прекрасно понимаю, что позвонил вовремя и спас тебя от очень непростого разговора. Не так ли?

– Да, – сдавленно ответила я, украдкой косясь на мать. Очень сложно при ней задавать какие-либо вопросы отцу, хотя очень хочется. Кто знает, когда мы с ним сможем увидеться? А ведь ему известно многое, если не всё.

– А я болела, – хмуро сообщила я.

– Знаю. Тебе нелегко пришлось в последние дни. Ты молодец, дочка, – похвалил отец самым невозмутимым тоном.

– Тебе мама сообщила о моей болезни? – с сомнением спросила я.

– Вряд ли она может хоть что-то мне сообщить такого, о чём я не знаю, – самодовольно ответил он.

Ужас! Как надоело играть в эту игру! Как хочется встретиться с тем, кто сейчас знает обо мне больше, чем я сама!

– Мы сможем увидеться? – тихо спросила я. И, повернувшись в мамину сторону, добавила:

– Я соскучилась.

– Меня нет в Москве, – отрезал папочка. Как мне показалось, чересчур поспешно.

Захотелось крикнуть: «Что же мне делать? У меня скоро голова взорвётся от всех этих вопросов!», но я вовремя сдержалась. Мать следила за каждым моим движением.

– Запоминай адрес: Мичуринский проспект, дом 17/36, строение 4.

– Что там? – удивилась я.

– Автомобильная стоянка. Твоя «Мазда» в боксе 35. В бардачке – документы на машину и права. Ключ от гаража – у охранников. Раз уж ты многое вспомнила, какой смысл притворяться, что не умеешь водить, трястись в автобусах и маршрутках и держать свой собственный автомобиль взаперти?

– А что делать с… – я покосилась на мать, не решаясь произнести нужное слово.

– Матери дашь трубку после того, как мы с тобой поговорим. Я всё ей объясню, – холодно ответил папочка.

Не сомневаюсь! Объяснит в лучшем виде. Он на неё до сих пор действует, как удав на кролика. В конце их недолгой беседы мать забудет обо всех своих сомнениях и страхах.

– Теперь ещё одно запомни, дочка. Напротив стоянки – банк. Большая вывеска над дверью, не ошибёшься. Придёшь с паспортом и можешь снимать со своего счёта любые суммы. Поверь, там хватит на всё.

Да уж! Надо думать! Скорее всего, мой дар приносил немалые доходы! Правда, по телефону, в присутствии свидетелей, я не решилась уточнять, сколько именно денег лежит на моём счету.

К тому же финансовый вопрос интересовал меня сейчас куда меньше, чем поиски любимого человека.

– Слушай, – я замялась, думая, как лучше сформулировать свою мысль, чтобы не взволновать маму, – что мне дальше…

На самом деле я хотела спросить, как действовать дальше, чтобы найти ЕГО.

– Ждать, – перебил меня отец, – столько, сколько потребуется. И внимательно следить за тем, что происходит вокруг тебя.

– И всё? – разочарованно протянула я. Подсказал, называется!

– Пока да, – коротко ответили мне, – а теперь позови мать.

Я нехотя повиновалась и молча протянула трубку своей родительнице. Пока папуля убеждал её, что в нынешнее время водительские права выдают в 17 лет и что он специально для меня купил подержанную японскую иномарку, чтобы было на чём практиковаться, я отправилась наверх. Принять душ было просто необходимо!

Заперев на всякий случай дверь, ведущую в ванную, я открыла кран с горячей водой и уставилась на своё отражение в зеркале. На меня смотрела незнакомая девушка, очень сильно похожая на меня прежнюю. У неё были карие выразительные глаза, аккуратный нос, смуглая бархатистая кожа. Всё, как у меня. Только теперь лицо, которое я видела, излучало такую силу, такую уверенность в собственной неотразимости, что я невольно затрепетала. Неужели это моё лицо?!

Надеюсь, что только мне одной заметны эти перемены, а остальные ничего не разберут. По крайней мере, мать ничего об этом не сказала.