Заблудший ангел - Хавьер Сьерра

— «Будет указана в виденьях». «Хуан де Казавинья». Разве вы не видите?

Я потрясла головой, ощущая себя совершенной дурой. Армянин смотрел на меня своими бодро поблескивающими глазками, словно не мог допустить, чтобы наш ход мыслей столь радикально различался.

— Это же анаграмма! — воскликнул он. — Это же очевидно!

— Вы уверены?

— На сто процентов. Фраза, произнесенная Мартином на видео, — это анаграмма имени на этой могиле. Мартин не мог в открытую сказать, где именно вы должны искать свой камень, но он в зашифрованном виде сообщил, чтобы вы пришли в церковь и отыскали это надгробие. Ваш адамант здесь.

— Ваша самонадеянность меня поражает.

— Мне очень хорошо известен способ мышления Мартина, госпожа Фабер. Его действия основаны на одной из самых древних в истории человечества систем кодирования. Если вы поменяете порядок букв в этом имени, то сможете с точностью воспроизвести произнесенную вашим мужем фразу. Вы помните заключительные слова супруга?

— Да… Да, конечно, — пробормотала я. — «Дорога к нашей следующей встрече тебе будет указана в виденьях».

— Если перефразировать эти слова так, как я предлагаю, то они приобретают конкретный смысл: «Дорога к нашей следующей встрече» означает, что он объясняет, где его искать, а «указана в виденьях» — это имя Хуан де Казавинья. Теперь понимаете? «Хуан де Казавинья» и «указана (в) виденьях» состоят из одних и тех же букв.

Я ошарашено почесала в затылке:

— Господин Даджян, а какое отношение Казавинья имеет к Ною?

— Это, по-видимому, я должен у вас спросить. Вы же сказали недавно, что все про него знаете.

— Почти все, — уточнила я. — В Нойе есть даже улица, носящая его имя. В старину он был деревенским трактирщиком. Казавинья родился во времена Католических королей, незадолго до открытия Америки, и женился на женщине благородного происхождения по имени Мария Оанес. И это самый примечательный момент его биографии. Сами понимаете, человек, живший в шестнадцатом веке, не слишком подходящий кандидат на роль Ноя…

— Вы полагаете? — улыбнулся Даджян. — Подумайте хорошенько. Если вы внимательно приглядитесь, то в этих сведениях заключено все необходимое.

— Я все же не понимаю…

— Это просто, сеньора. Вполне возможно, человек по имени Казавинья и вовсе не существовал. Это мог быть лишь символ. Его профессия трактирщика очень напоминает род занятий Ноя, который выращивал виноград. И даже фамилия его жены дает четкие аллюзии к эпохе, предшествовавшей Великому потопу. В Вавилоне бога Энки называли Оаннес. Вам знаком «Эпос о Гильгамеше»?

Я чуть не подпрыгнула.

— Само собой, — выговорила я, заикаясь.

— Тогда у меня нет нужды объяснять вам, что Энки предупредил своего рода месопотамского Ноя, Утнапишти, чтобы тот не погиб в наводнении. И, кроме того, — он побарабанил пальцами по надгробной плите, — здесь обозначено имя, данное этому Казавинье при крещении, — Хуан, то есть Иоанн; если прочитать наоборот, то получается Наой, то есть Ной. Определенно это та могила, которую мы ищем.

Я смотрела на него в ошеломлении, не находя слов.

— Сеньора, давайте же! — торопил он меня. — Скажите, что там внутри?

— Ничего… насколько мне известно. Когда это надгробие перевезли сюда из церкви Сан-Мартиньо, могила уже была пуста.

— Ну а сейчас, возможно, там что-нибудь и найдется. Вы не поможете мне сдвинуть крышку?