Мечник - Василий Сахаров

День не задался с самого утра. Только я позавтракал, как раздался звонок с тренировочной базы отряда в Гвардейском. Калуга доложил, что один из наёмников, ловкий парень с необычным в наших краях именем Юрген, смог проникнуть в контору, где хранилась часть отрядной казны, восемь сотен золотых, взломал замки на ящике с деньгами и, похитив денежные средства, покинул территорию части.

У Юргена была фора в три часа. Но далеко он уйти не сможет, так как за ним в погоню рванулись сразу четыре десятка бойцов, и мой казначей клялся, что в течение суток проблема с вором будет решена. И мне хочется в это верить. Но деньги – не самое главное, а вот что боец может попасть в руки территориалов или сотрудников ГБ, со счетов сбрасывать не надо. Вряд ли этот наёмник из Невинномысска что-то видел, что ему видеть не положено. Но это удар по репутации и широкая огласка того факта, что купец Мечников имеет своё собственное военизированное подразделение. И хотя в этом нет ничего страшного, у нас всё по закону, пока об этом знает ограниченный круг людей, и меня это полностью устраивает.

На время выбросив из головы воришку, я собрался отправиться в город, но тут появилась Мара и сообщила, что заболел Игорь. Вот же напасть! Пришлось отложить дела и из городской больницы привезти доктора, который долго возился и сообщил, что в принципе ничего страшного, обычная простуда. Он прописал целый список настоек и растирок, а они у нас имеются только в центральной городской аптеке. Так что отвезли врача обратно в больницу, накупили целый пакет лекарств – и скорее домой.

По приезде позвонил в Гвардейское. На след беглеца вышли, он направляется в сторону Усть-Лабинска. Но больше пока ничего. Настрой был совершенно нерабочим, вновь выезжать в город не хотелось, и я решил скоротать время за изучением совершенно секретного документа – показаний пятого иерарха Звёздного клана Балана, которые я всё же смог получить через своего патрона полковника Ерёменко. Только присел, попытался сосредоточиться и собраться с силами, как домоправительница Ильинична объявила, что к нам пожаловал гость, да такой, какого я и ожидать не мог. Православный священник из столичного храма. И, тяжко вздохнув, я отправился встречать духовное лицо.

Странно, что понадобилось в моём доме священнослужителю? Ведь к религии я в принципе равнодушен. Да и про то, как у нас в Конфедерации обстоит дело с религиозными течениями, я знаю не очень много. Вроде бы есть несколько христианских храмов, и два из них в столице. Кроме того, имеются мусульманские мечети, то ли три, то ли четыре. А помимо этого существует родноверие, то есть славянское язычество и капища древних богов, как правило, все в лесах и горах на побережье. И недавним законом диктатора именно эти три духовных движения были признаны основными. Но по большому счёту народ у нас в храмы ходить не любит.

А всё потому, что так исторически сложилось, что на территории бывшего Краснодарского края очень немногие священнослужители пережили времена Хаоса. Их и до прихода чумы было не так уж и много, а после всего того, что случилось в Чёрное Трёхлетие и смуту, последовавшую за ним, выжили считаные единицы. Некому нести свет своей истинной и единственно правильной религии в массы, так что пока это только некая дань моде для узкого круга лиц, и не более того. У нас всё же не Тула, где правят церковники, не Халифат с его пророком, не Крым с имамом во главе, и не Харьков с его сатанистами. И лично я считаю, что у нас с религией всё хорошо. Её почти нет, и это нормально. Может, потом, когда я стану дряхлым немощным стариком и начну всерьёз бояться смерти, тогда и ударюсь в поиск духовной пищи, а пока мне некогда.

Православный священник, вошедший в гостиную, где я решил его принять, впечатление производил неплохое, по крайней мере на первый взгляд. Высокий статный мужчина лет около пятидесяти. Живые умные карие глаза, испещрённое морщинами лицо, длинные тёмные волосы с густой сединой и побитые артритом руки – вот на что я обратил внимание сразу, а чёрный балахон и солидный золотой крест на шее – это второстепенный антураж, и только.

На входе священнослужитель остановился, оглядел гостиную – два диванчика, два столика, на полу пара паласов, а на стенах ковры, всё как у обычных людей, скромно проживающих на Кубанской набережной. Никакой помпезности, всё функционально и достаточно обыденно. Взглядом он обшарил углы и поморщился. Понимаю почему, так как смотрел старые фильмы и во многих встречал сцену, где верующие крестятся на иконы, висящие в углу комнаты. Что поделать, у меня подобные ритуальные символы отсутствуют как излишние.

– Проходите. – Я указал священнику на один из диванов, стоящий подле окна.

– Да-да, – ответил он и, прервав свой нескромный осмотр, сел на указанное ему место.

Я занял позицию напротив него, скрестил перед собой пальцы рук и спросил:

– Выпьёте что-нибудь с морозца – чай, отвар, горячее молоко или что покрепче?

– Нет-нет, спасибо.

– Как знаете… – Сделав паузу, я задал вопрос: – И кстати, кто вы?

– Ах да, – всплеснув руками, сказал священник. – Меня зовут отец Евстафий, я настоятель Свято-Георгиевского храма.

– Это тот, который в прошлом году на улице Седина восстановили?

– До восстановления ещё очень далеко, только стены чуть подновить смогли и внутри некоторый порядок навести, но он самый и есть, храм Святого Георгия Победоносца.

– И что вас привело в мой дом?

Отец Евстафий несколько замялся, видимо не зная, как и с чего начать разговор, прокашлялся и сказал:

– Видите ли, Александр, дело моё несколько необычное, и начну я с того, как вышел на вас и почему пришёл именно к вам. Несколько дней назад один из наших прихожан навестил питейное заведение неподалеку от храма и там познакомился с молодым парнем, которого зовут Семён Бойко. И этот повольник поведал ему о том, что в городе Туле сохранилось православное христианство, есть патриарх и два епископа. Разумеется, нас это заинтересовало, и мы хотели бы установить связь с братьями по вере и больше узнать о государстве, где правит вера Христова и соблюдаются библейские заповеди. Вчера я лично встречался с Семёном, но он наотрез отказывается сотрудничать с нами. Мы предлагали за его помощь, как проводника к Туле, солидное денежное вознаграждение, а он ссылается на вас и говорит, что не может решать такие вопросы самостоятельно, поскольку дал вам клятву верности.

«Вот же Сеня, вот любитель погулять, – подумал я, – сам лясы под винишко поточил, православных раззадорил, а теперь в кусты, и на меня стрелы перекинул. То-то он с самого утра в тире под домом сидит и носа оттуда не кажет, хотя я звал его с собой в город съездить, и ранее он никогда не упускал случая на машине покататься да перед барышнями столичными покрасоваться. Подставил он меня, не серьёзно, но всё же».