Мечник - Василий Сахаров

Здесь, сидя в кресле за небольшим и удобным столиком, расположился тот, кто нас вызывал, – стройный парень с русыми волосами и короткой бородкой, наследник диктатора, его третий сын Илья, которого я уже видел во время дипломатической миссии в Трабзоне. Будущий правитель Конфедерации оторвался от какой-то древней газеты, которую просматривал, поприветствовал нас, пригласил присесть в такие же кресла, в каком сидел сам, и без всяких расспросов про житьё-бытьё, здоровье и погоду перешёл к сути того дела, ради которого он нас и вызвал.

– Итак, господа, – голос его был уверенным, но в то же время звучал как-то по-юношески звонко, а оттого вносил в его речь некий диссонанс, – поступила информация, что в Краснодаре готовятся акции протеста. Оппозиция желает посмотреть, как на это отреагирует диктатор, и, уже исходя из наших ответных мер, действовать дальше. Самая главная их опора в столице – молодёжь из Университета и рабочие государственных заводов. Студенты хотят реформ и грёзят демократическими ценностями, а рабочие недовольны ежемесячной заработной платой в один конф. Здесь, в центре нашего государства, люди как-то очень быстро стали забывать о том, что за пределами города есть бандиты, мародёры, а вокруг – разруха, болезни, дикари и голод. Администрация президента произвела приблизительные подсчёты убытков, которые ожидаются от намеченных на начало весны забастовок, и пришла к выводу, что эти события не должны состояться. Вчера прошло закрытое заседание Государственного Совета.

И во время него была озвучена позиция ГБ и лично её начальника генерала Терехова. Они не желают проливать кровь своих сограждан. Видите ли, госбезопасность готова давить вооружённый мятеж, а борьба с оппозицией, то есть региональными кланами, не по их части.

– Терехов, гад! – сказал Ерёменко. – Решил в стороне отстояться.

– Ну, у него на это есть причины, – продолжил Илья, – он побаивается усиления власти моего отца. Такое поведение генерала ожидаемо, так что помогать он нам не станет, но и мешать не будет. Это было ясно давно, а потому и был создан ваш отдел. Мечник, – обратился он ко мне и вперил взгляд в мою переносицу, – твой отряд готов выполнить приказ президента?

– Да, я с самого начала формирования отдела знал, для чего может понадобиться моё подразделение, и готов исполнить приказ. Что мы должны сделать?

– В течение ближайшего месяца нанести превентивный и показательный удар по клану Беловых.

– От нас требуется уничтожить всех членов семьи? – Мне хотелось выглядеть уверенно, но мой голос чуть было не сорвался.

Всё же помножить на ноль второй по силе, богатству и влиянию клан в государстве – это даже для меня чересчур.

– Нет, так задача пока не ставится. Только второй человек в этом семействе, Юрий, принимает участие в борьбе против отца. Остальные Беловы только наблюдают и выжидают, чем все окончится, а их лидер хочет остаться в стороне от всех дел своего младшего брата. Если мы дадим слабину, нас порвут на части, из крепкого государства мы опять превратимся в лоскутное одеяло, и региональные лидеры снова смогут почувствовать себя царьками в своих районах. Полгода назад в Славянске-на-Кубани Юрий Белов основал Южную торговую биржу, и все купцы, желающие заниматься своим бизнесом в пределах Причерноморья, были обязаны в неё вступить. Формально он имел право на организацию подобного объединения, но Биржа – только прикрытие для тех, кто желает свергнуть отца. Через свою агентуру ваш отряд должен узнать, когда там состоится очередная сходка заговорщиков, и всех, кто на ней будет присутствовать, включая Белова, уничтожить. Кроме того, при них должны быть подробные списки тех, кто им помогает, и желательно, чтобы эти бумаги оказались у меня.

– Всё ясно. Сделаем в лучшем виде. – Кивок на слова Ильи.

– И что, нет никаких вопросов?

– Работа предельно простая, по ней всё ясно, – пожал я плечами. – Денис Ерёменко и его группа дают информацию, а мы под видом грабителей работаем по объекту. Тихо пришли, тихо ушли, бумаги забрали и скрылись в темноте – задача по нашему профилю.

– Отлично. Мы надеемся на тебя, Мечник. Ваш отряд не засвечен никем, кроме Терехова, а значит, может всё сделать качественно и не привлекая к нам излишнего внимания. Конечно, лидеры кланов будут догадываться, что это наших рук дело, но прямых улик не будет, так что пусть производят поиск виновников злодеяния на стороне.

– Скажи, Илья, а почему нельзя предотвратить выступления рабочих и студентов как-то по-иному?

Парень задумался, потёр кончик носа и ответил:

– Пробовали, и всё время срабатывали внешние раздражители, то есть Юра Белов и такие, как он, любители вольностей и самостийности, которые считают, что их обделили и они достойны большего. Университет – ладно, там люди молодые, перебесятся и всё равно за ум возьмутся, тем более что весь выпуск этого года был отправлен на годовую практику в приграничные районы. За эти двенадцать месяцев студенты смогут сравнить уровень жизни у нас и в других крупных анклавах, так что успокоятся. Главная проблема – рабочие госпредприятий, их в столице двадцать пять тысяч, а по всей Конфедерации почти семьдесят. За время правления моего отца заработная плата была повышена с восьми серебрюшек до полного конфа, а в прошлом году отменили карточную продуктовую систему и установили фиксированные цены на продукты. И это всё помимо бесплатного жилья, медицинского обслуживания и снижения рабочего дня с десяти часов до девяти. Люди быстро привыкают к хорошему. И когда им начинают нашёптывать, что, мол, давайте, потребуйте, и будет ещё лучше, начинают нервничать и вместо работы заниматься демагогией. Пока с ними можно договориться, успокоить столичных рабочих и не дать перекинуться недовольству в провинцию. Но для этого необходимо убрать основных наших противников.

– Понял.

– Раз так, то действуй.

Аудиенция была окончена, и вскоре мы с Ерёменко разъехались по своим домам. Служба службой, а про личную жизнь забывать тоже нельзя, тем более что мне было необходимо какое-то время побыть одному и хорошенько обмозговать всё, что я сегодня услышал в замке Симаковых. Обратной дороги теперь нет, и назад повернуть, даже если я того захочу, уже не получится.