Бес специального назначения - Антон Мякшин

— А вот и мой потенциальный клиент! — скрипнул зубами Филимон. — Ну, колдун, ну, гад! Погубил мою карьеру! Где я теперь второго пришельца найду? Хорошо еще, хоть летающая тарелка осталась — будет что предъявить Люциферу в качестве доказательства…

Пчелиный рой мыслей в моей голове, приняв нужное положение, утих. До меня дошло!

— Степан Федорович! — заорал я. — Вам нужна была машина времени? Зачем, когда есть человек, способный управляться с путешествиями во времени! Который поможет нам вернуться в двадцать первый век!

— Гиммлер…

— Гиммлер и его проект «Черный легион»!

— Я понял! — расцвел Степан Федорович. — Мотаем на Чудское озеро, да?

— Маршрут: Африка — Русь — Берлин! — объявил я. — Конечная остановка в России двадцать первого века! Я заставлю предводителя дворянства еще разок запустить свою установку! Как прилетаем, тут же хватаем Кису за жабры и требуем немедленной отправки нас в двадцать первый век!

— Ура! — крикнул Степан Федорович. А Филимон обомлел:

— Какой еще предводитель?.. Ты что городишь, Адольф?!

Я Филимона хорошо знаю. Сотрудник он инициативный и опытный. А самое главное — мой друг. Не раз меня в сложных ситуациях выручал. А сейчас меня даже замутило от того, что сделать придется, но тут уж ничего не попишешь — дело спасения мира требует жертв. Скороговоркой я прочел заклинание Частичного Паралича, следом — Запечатывания Уст. Филимон, подобной пакости от меня не ожидавший, замер на месте и бессмысленно замычал, тараща глаза.

— Извини, Филя, — прохрипел я, дергая продолговатый рычаг, располагавшийся на поверхности тарелки там, где обычно у сельского туалета находится дверная ручка.

С шипением открылся люк.

— Извините, господин Филимон, — с достоинством проговорил Степан Федорович, напяливая на себя пробковый шлем. — Но нам нужно спасать мир.

— М-м-мы-ы-ых… — Филимон протестующее скривился и чудовищным усилием воли разлепил губы.

Надо было спешить — колдовские навыки начальника отдела кадров во много раз сильнее моих собственных. Я втискивался в инопланетный летательный аппарат, пока Степан Федорович, обнаглев, снимал с Филимона белый полотняный пиджак.

— Прекратите мародерствовать! — приказал я. — Лезьте за мной следом!

— Мне же нужно прилично одеться! Не могу я в одной тряпочке бегать! Для спасителя вселенной это несолидно!

— Отставить! Между прочим, здесь есть отличный скафандр. Наверняка теплый и удобный. Как раз ваш размерчик…

— М-м-му… М-мучитель! — выговорил Филимон и так сверкнул глазами на моего клиента, что тот отпрыгнул. — Адольф, вернись! Что ты собираешься делать?

— Одолжить эту космическую посудину!

— Псих! Она неисправна! Она не может выходить в гиперпространство!

— А мне и не надо. Над поверхностью Земли можно летать — и достаточно.

— Ты ею управлять не умеешь!

— Научимся! — ответил Степан Федорович, влезая за мной в люк. — Ой, как тут тесно…

— Адольф, опомнись! Друг! Гад! Я тебя уволю! Отдай тарелку, как я буду перед Люцифером отчитываться? Да что это такое, в конце концов? Клиента сожрали, тарелку сперли… Никаких доказательств! Меня же упекут на гауптвахту! Лет на пять!

Я последний раз высунулся из люка.

— На десять. Усиленного режима. В одиночку. Мне жаль, Филя, — искренне сказал я. — Очень жаль, но… время не терпит

— Какой позор! Я не хочу на гауптвахту! Как я буду смотреть в глаза подчиненным?! Я потеряю авторитет!

— Я никому ничего не скажу, — пообещал я. — И канцелярия будет молчать. Люцифер тоже заинтересован в том, чтобы один из лучших его сотрудников не был дискредитирован.

— Раззвонишь! Меня засмеют!

— Торжественно обещаю! Никто ничего не узнает! Поверь мне, так оно и будет!

— Стой!

Я захлопнул люк. В тесном пространстве рубки Степан Федорович как раз примеривался к какому-то особо приметному рубильнику.

— Наверное, вот это запускает двигатель. ".. — пробормотал он, протягивая руку…

— Не сметь! С вашей исключительной удачливостью вы сейчас аварийное катапультирование включите. Или систему самоуничтожения. Сядьте на пол и ничего не трогайте. Тоже мне, Гагарин нашелся… Я сам!

Степан Федорович, ворча, повиновался. Я окинул взглядом бесчисленные панели, покрытые кнопками, как сырые стены — грибами, встал напротив пятиугольного иллюминатора. Ничего похожего на штурвал не было. Та-ак… Куда бы пальчиком ткнуть?

Долго рассусоливать было некогда. Филимон, успешно стряхнувши с себя поспешные мои заклинания, барабанил снаружи по обшивке:

— Открывай, предатель!

— Филя, отвали! Ты же сам мне рассказывал о мировой истории на реке времени, как об автомобиле в колее! Если я кое-что кое-где не исправлю, автомобиль точно слетит в кювет, да еще кувырком!

Какую кнопку жать? Тут их сотни… Ладно, попробуем сразу несколько.

… У музыкантов это называется — глиссандо, легкий пробег по клавиатуре. Кнопки отозвались нежным музыкальным перебором. Тарелка слышно загудела, пол под моими ногами качнулся. Сработало! В иллюминаторе появилась перекошенная физиономия Филимона. Руки его отчаянно мельтешили, губы шептали заклинания. За спиной моего начальника маячил черный колдун Ука — Шлаки — остановить нас с помощью своей допотопной магии он даже не пытался, зато вовсю размахивал здоровенным копьем с костяным наконечником.

Адово пекло! Левой рукой дернув два ближайших рубильника, правой я бодро отбарабанил «Собачий вальс» на передней панели. Тарелка взмыла в воздух и остановилась, покачиваясь. Копье, взлетев, слегка тукнулось в днище.

— Переключай на горизонтальный полет! — с важностью заправского космонавта требовал Степан Федорович.

— Да помолчите вы! — обернулся я к нему и осекся. Мой клиент успел уже натянуть на себя скафандр пришельца и теперь примерял шлем, похожий на декоративный аквариум. Выглядел Степан Федорович страшновато — у сожранного Ука-Шлаки инопланетянина оказалось три верхних конечности и столько же нижних. Один пустой рукав бывший Штирлиц-Зигфрид обмотал вокруг шеи на манер шарфика, пустой штаниной залихватски подпоясался.

С трудом подавив нервную дрожь, я снова повернулся к кнопочным панелям. Почему нам в преисподней на курсах повышения квалификации не преподают основы управления космолетами или хотя бы сольфеджио?

А, где наша не пропадала! Будем осваиваться на месте. Двумя пальцами я наиграл «Свадебный марш» Мендельсона — тарелка, перевернувшись, свистнула вниз, но после «Как на тоненький ледок выпал беленький снежок… » немного успокоилась, подскочила вверх метров на десять, рванула вперед, срезая, как газонокосилка, верхушки пальмовых деревьев.

— Тормози!