Бераника. Медвежье счастье - Ива Лебедева

Я резко втянула сквозь зубы вдруг ставший вязким воздух, и в этот момент что-то треснуло. Растерянно опустив взгляд, я поняла, что изо всей силы сжала в руках чашку, и крепкий фаянс не выдержал, треснул острыми осколками, до крови поранив мне пальцы.

Но боли не чувствовалось. Вся подавшись вперед, я вгляделась в сумрачное лицо князя и охрипшим голосом произнесла:

— Он не ушел… пока не ушел.

Ох как старого князя пробрало! Потянулся через стол, схватил меня за руку, а в глазах безумная надежда:

— Так значит… ты…

— Телом я его не стала, а душу и сердце отдала, — стараясь успокоиться, пояснила я. — Всю зиму он с нами прожил, медведем… Себя помнит, уходить пока не собирается. Но боится. И я боюсь: каждый раз как на охоту идет, у меня душа не на месте — вдруг не вернется. Если вы знаете, как вернуть ему человеческий облик… если сумеете помочь… я все сделаю.

— Старые рукописи уже почти нельзя прочесть, — князь опустил голову. — Все неточно, непонятно. Но все же способ есть, попробовать надо! — он сжал пальцы свободной руки в кулак. — Пустишь меня в свой лес, веда? Дозволишь с внуком повидаться?

— Конечно, — я даже удивилась. — С чего бы я стала противиться? Наоборот!

— Да вот, говорят, хозяйка лесная путь-дорогу к себе закрыла, — вмешался все время молчавший священник, но при этом улыбнулся, показывая добрые намерения. — Не пройти, говорят, не проехать к вам.

— Глупости, — фыркнула я. — Никакая хозяйка ничего не закрывала, просто дорогу занесло, я сегодня сама впервые тропку протоптала с осени. А что касается злыдней всяких, так их собственная злоба и не пускает. Добрым людям все пути открыты.

— Так ведь дело такое, — вздохнул отец Симеон. — Побаивается народ, а от страха сплетни придумывает, сам себя еще больше пугает. Видимо, очень строго у вас там в лесу проверяют, у кого какое добро. А люди грешны по мелочи. Каждый свой грешишко вспомнил на опушке, его и заморочило. Может, послабление какое выйдет? А то совсем неудобно же людям — ни за хворостом в ту сторону, ни за чем другим.

— А вы вот сами приходите в гости и посмотрите, что там за строгость у нас в лесу, — немного натянуто улыбнулась я. Вот ведь, ну откуда мне знать, как эту сторожевую систему настраивать? Я ведь просто попросила.

— Сейчас и поедем, — подхватился старый князь. — Ты не против, веда? Не терпится мне…

— Ой, а як же ж! — всплеснула руками Ваяна, весь разговор тихонькой мышкой просидевшая у самовара. — Як же ж до гостей и без гостинцев? Да и диты там же ж! Нелюбо так! От я зараз короб спроворю, погодите маленько, будьте ласки!

Ее хлопотливое возмущение немного разрядило атмосферу, и мы даже спокойно допили чай, пока хозяйка складывала в корзинку разные вкусности.

Я вспомнила было, что собиралась еще по своим делам пробежаться, но махнула рукой — Вежеслав важнее, к тому же они там волнуются — и так задержалась дольше, чем рассчитывала. Потом еще раз в село сбегаю, не велика дорога.

Идти пришлось пешком, потому что князев возок все равно не проехал бы по лесной тропе, там все еще сугробы едва не по плечо и только узкая тропка между ними. Первой шла я, за мной князь, а следом за нами отец Симеон при полном параде — в рясе, с серебряным знаком святого круга на груди. Деревенские мальчишки, вечно шныряющие где попало, моментом срисовали нашу походную колонну и разнесли весть по селу. Пока до околицы дошли, уже из-за всех заборов торчали любопытные головы — кто украдкой посматривал, а кто и открыто здоровался и спрашивал, куда идем.

Думаю, такая демонстрация нам на пользу. Пусть люди убедятся, что ничего страшного с тем же священником у меня в доме не случится. Это их от сплетен отвернет гораздо вернее, чем Астасьины слова или тех теток, с которыми у меня дела.

Пока дошли, солнышко уже за полдень перевалило. Пригревать стало так, что тропа под ногами захлюпала, а в теплой одежде стало жарковато. Так что во двор мы ввалились слегка запыхавшиеся, красные и совсем не представительные.

Дверь в дом закрыта, Вежеслава не видно. Все, как и уговаривались. Сначала приглядеться к гостям, если нагрянут, а потом уже и выходить навстречу.

Князь, всю дорогу напряженно и взволнованно молчавший, остановился у калитки и вдруг заливисто, по-разбойничьи, засвистел, выводя довольно затейливый мотив.