Девять граммов на удачу - Вадим Филоненко

Байки, подслушанные у костра:

— Есть что-нибудь выпить?

— Вода.

— А покрепче?

— Лед.

Мы остались вдвоем с Кочкиным. Илья попытался растянуться на земле и захрапеть, но я растолкал его. Обхватил ладонями его голову, заставив повернуть ко мне лицо, и требовательно спросил:

— Как тебя зовут?

Он что-то пьяно промычал и попытался вывернуться, но я как следует встряхнул его и повторил:

— Имя! Назови свое имя!

— Иль… ик… я…

— Фамилия?

— Чья?

— Твоя! Как твоя фамилия?

— Коч-кин, — прозвучало не очень отчетливо. С таким же успехом это могло быть и «Бочкин», и «Точкин». У рядового заплетался язык.

— Отчество?

— Да пошел на хрен, козел! — внезапно проявил характер Илья.

Пришлось влепить ему затрещину и вновь зафиксировать голову. Я хотел видеть его лицо, чтобы отследить все непроизвольные реакции, вроде искривленных уголков губ или подергивания крыльев носа.

После затрещины рядовой присмирел и обиженно зашмыгал носом.

— Назови свое отчество! — потребовал я.

— Юрье… тольевич… — предложил сразу два варианта Илья.

— Как звали отца?

— Не помню. Детдомовский я. — Илья пьяно всхлипнул и попытался объясниться мне в любви: — Для меня теперь ты как отец родной.

Тяжелый случай… Я вновь отвесил ему оплеуху. Да так, что носом у него пошла кровь.

— За что?! — Кочкин утерся ладонью, размазывая кровь по лицу, а я сделал страшные глаза и яростно прошипел:

— Не ответишь на мои вопросы, прибью, гнида! Понял?!

— Угу… Так точно, товарищ Бригадир… тьфу ты, Бедуин.

— Как твое отчество?

— Петрович… — вспомнил Кочкин и искренне этому факту обрадовался. — Я — Петрович, понял? А ты козел! — не удержался он.

Я хмыкнул про себя: крепкий парнишка. Ему бы в партизаны…

Конечно, будь я уверен, что передо мной враг, то сумел бы выбить из него правду. Но сейчас без особых на то причин калечить парнишку не хотелось. Приходилось придерживаться мягкого варианта допроса — почти дружеской беседы и бомбардировать рядового вопросами в надежде, что под воздействием сильного опьянения он как-то выдаст себя.

— Как распознать «Пивную кружку»?

— По пене. — Кочкин довольно захихикал.

— Кто напал на «Ошарское»?

— Отряд…

— Чей отряд?

— Бойцов… э… неприятеля… врага…

— А почему ты остался жив?

— В меня не стреляли…

— Почему? Почему они отпустили тебя живым?

Вот он, самый главный вопрос.

При захвате «Ошарского» нападающие уничтожали всех: добивали раненых, разыскивали спрятавшихся. По крайней мере, так следовало из сообщений работников «Акуры» и оборонявших нефтеперерабатывающий завод бойцов.

Неприятель проводил тщательную зачистку объекта. А значит, Кочкин никак не мог выжить в том бою. Он находился у самого периметра, через него должна была прокатиться не одна волна врагов.

Но даже если в первые минуты боя Кочкину повезло спрятаться, он обязан был погибнуть позже — при побеге через поле. Судя по всему, противник не дурак, а значит, обязательно оставил бы пару-тройку снайперов, чтобы приглядывать за внешней частью периметра — на тот случай, если егеря подойдут раньше времени. Или мутанты ринутся на прорыв. Да и вообще, в АТРИ без присмотра тыл оставлять нельзя. При таком раскладе Кочкин не мог не попасться. Скорее всего, его заметили, но убивать не стали.