Волшебные сказки - Джон Рональд Руэл Толкин

Лунный Дед был серебряно сед

и в серебряных башмаках,

Венец из опала, но этого мало –

поясок у него в жемчугах,

А поверх всего серый плащ у него,

под ногами – сверкающий пол;

И вот хитрым ключом –

ключ хрустальный причем! –

тайный ход он открыл и вошел.

И с блаженной улыбкой по лесенке зыбкой,

по ступенькам ажурным идет,

Наконец-то он волен и премного доволен,

что пустился в безумный поход.

Надоело ему век сидеть одному

в лунной башне на лунном холме –

Даже чистый алмаз уж не радует глаз! –

и одно у него на уме:

Чтобы алый коралл на плаще засверкал,

и рубин – у него на челе,

Чтобы яркий берилл его жизнь озарил, –

он решил побывать на Земле,

Чтобы впредь не сидеть, без конца не смотреть

на теченье светил, например:

Скука – смерть! – эта твердь, и ее круговерть,

и веселая музыка сфер.

Он на лунном бугре, когда все в серебре,

в полнолунье мечтал на Луне

Не о бледных огнях в бледных лунных камнях –

о багряном и рьяном огне,

Чтобы жарок он был, чтобы ярок он был,

чтобы тлел в глубине уголек,

Чтобы, ало горя, занималась заря,

предвещая хороший денек.

Видел он под собой океан голубой

и зеленых лесов океан,

Но хотелось ему быть с людьми самому,

чтобы сам он был весел и пьян,

Чтоб смеяться, и петь, и горячую снедь

поедать, запивая вином.

Ибо снежный был бел тот пирог, что он съел,

лунным светом запивши потом.

Но на лесенке зыбкой это было ошибкой –

размышлять о горячей еде:

он ногами протренькал по скользким ступенькам

и сорвался, подобно звезде

Иль чему-нибудь вроде. Ночь была. Новогодье.

И вот, путь в небесах прочертив,

Все ступеньки минуя, в Бэл, в купель ледяную,