Волшебные сказки - Джон Рональд Руэл Толкин

Том веселый, Бомбадил, ходил в куртке синей,

Шляпа – дрянь, зато перо – белое, как иней,

Кушачок зеленый, кожаные штанцы,

А ботинки желтые – хоть сейчас на танцы!

Жил Том под Холмом, где исток Ветлянки –

Родничок среди травы на лесной полянке.

Том веселый, Бомбадил, в летние денечки

По лугам любил гулять, собирать цветочки,

Пчел пасти и щекотать шмелей толстобоких,

А еще любил сидеть у бочагов глубоких.

Вот однажды бороду свесил с бережочка:

Золотинка тут как тут, Водяницы дочка,

Дерг его за волосье, он – бултых в кувшинки

И пускает пузыри, промочил ботинки.

«Эй, Том Бомбадил, – говорит девица, –

Ты чего забыл на дне? Хватит пузыриться!

Рыб да птиц напугал и ондатру даже.

Шляпу, что ли, утопил и перо лебяжье?»

Том в ответ: «Искать не буду – холодна водица.

Шляпу мне достань-ка ты, милочка-девица.

Да ступай, спи-усни, где спала доныне –

Под корнями старых ив в темной бочажине».

К дому матушки своей, в бучило на донце,

Золотинка уплыла. Том прилег на солнце

Средь корней корявой ивы: мол, мы здесь приляжем

Башмаки сушить и шляпу с перышком лебяжьим.

Тут проснулся Дядька-Ива, тихой песней сонной

Убаюкал Бомбадила под разлапой кроной,

А потом – хвать его: сцапал, прямо скажем,

Тома вместе с башмаками и пером лебяжьим.

«Ох, Том Бомбадил, разве же учтиво

Залезать в чужой дом, даже будь он – ива?

С тебя лужа натекла под древесным кряжем,

Еще хуже – щекотаться перышком лебяжьим!»

«Дядька-Ива, отпусти! Что-то ломит спину –

Не похожи твои корни на мою перину.

Чур-чура! Глотни, старик, ключевой водицы.

Баю-бай, спи-усни, как дочь Водяницы».

Дядька-Ива, услыхав это его слово,

Бомбадила отпустил, запер дом и снова

Закряхтел, забормотал, глядя сон древесный.

Вдоль Ветлянки Том пошел – день-то был чудесный! –

А потом в лесу сидел, слушал по привычке,

Как свистят, свиристят, чирикают птички;

Над ним бабочки кружились, крыльями играя,

Но под вечер встала туча с западного края.

Том спешит! Закрапал дождь, по воде текучей

Побежали круги, ветер вместе с тучей

Налетел, зашумел, и с листвы на темя

Брызнуло. В нору нырнул – самое время!

А Барсук, белый лоб, – нора-то барсучья! –

Барсучиха, черноглазка, и детишек куча

Понарыли ходов под холмом и Тома

Хвать за плащ – поволокли в глубь темного дома.

«Ох-ох, Том Бомбадил! – в самом дальнем зале

Вкруг него они уселись и забормотали. –

Влез ты чрез парадный ход к барсучьему роду.

Только выхода там нет назад, на свободу».

«Слышь-ка, старый друг Барсук, брось-ка эти шутки!

Недосуг мне тут гостить. Нету ни минутки.

Черным ходом проводи, где шиповник белый.

Почисть когти, вытри нос. Я сказал – ты сделай!

Чур-чура, спи-усни на своей соломе.

Ива спит и Золотинка – каждый в своем доме».

Тут сказали барсуки: «Просим прощенья!» –

Проводили Тома в сад, прочь из помещенья,

В страхе двери затворили и на всякий случай

Все землею завалили – спит народ барсучий.

Дождь прошел, почти стемнело, небо стало звездно.

Погулял – пора домой, хоть еще не поздно!

Том веселый, Бомбадил, дверь открыл, окошко,

Засветил на кухне лампу – налетела мошка;

За окном, видит он, полумрак сгустился,

Звезды – ярче, юный месяц долу опустился.

Тьма ночная над Холмом. Со свечой шандальной