Механический дракон - Михаил Ланцов

Прошёл месяц с того момента, как барон Грифингара и командор серых стражей Ферелдена Дален Амелл провозгласил начало революции. Ни люди, ни эльфы, ни дварфы, ни кто бы то ни было ещё никогда ни о чём подобном в этом мире не слышали. Его совершенно удивительные слова казались всем чрезвычайно неуместными и даже колючими. Поначалу.

Но через месяц, который командор потратил не только на реорганизацию всех подручных войск в некое подобие полноценной воинской части – батальона, но и на усиленную идеологическую работу среди своих же солдат и крестьян, определённый результат был достигнут.

Завершая утренний обход постов внешнего периметра, Дален шёл к зданию штаба батальона, который по совместительству выполнял функцию Революционного военного совета. Да-да, именно так: Реввоенсовета. Он старался ничего особенно не выдумывать, хватая из памяти готовые шаблоны и сразу пуская их в дело. Способы, опробованные на практике, хорошие. Во всяком случае, он считал их лучше всякой мутноватой импровизации. Да и кому какая в этом мире разница, сам выдумывает «сошедший с ума» командор серых стражей эти дикие названия и идеи или заимствует у кого-то.

И не только идеи, но и песни. О да! Песни прижились. Достаточно было потратить несколько дней в компании с музыкантами, чтобы на свет родились кривые подобия знаменитой «Варшавянки» и «Интернационала». Само собой, требующие доработки и в весьма вольном переводе на местный язык, так как некоторые слова были абсолютно непереводимы из-за банального отсутствия подходящих явлений или объектов материальной культуры. Впрочем, такие детали мало кого интересовали. Смысл текста и общая мелодика воспринялась населением очень благосклонно. А потому не раз, обходя вечером посты, командор замечал, как несколько солдат дежурной смены, отдыхавшие у костра от вахты, негромко пели:

Вихри враждебные веют над нами,

Тёмные силы нас злобно гнетут.

В бой роковой мы вступили с врагами,

Нас ещё судьбы безвестные ждут.

Командор не раз останавливался и, не приближаясь, слушал эти напевы, от которых ему становилось не по себе, аж до мурашек. Особенно в контексте того, как слова резонировали с картинкой. В конце концов, революционные песни XIX–XX веков было чрезвычайно сложно связать со средневековыми бойцами в доспехах, да ещё и не абы каких, а из фэнтезийного мира. «Да какое это к чёрту фэнтези?!» – зло про себя произнёс Дален и сплюнул, но бойцов нужно было подбадривать и поддерживать. Каждый из них должен твёрдо знать, что их командир с ними, рядом, всё видит и всё понимает. Как родной отец, а то и лучше. По крайней мере, Дален решил избрать именно такую манеру поведения в сложившейся ситуации и мало-помалу к ней стал привыкать.

Сильнее всего идеи социализма и коммунизма, озвученные Даленом, заинтересовали эльфов. Эти остроухие буквально искрились от классических лозунгов вроде «Свобода! Равенство! Братство!». Что и неудивительно, так как многие столетия угнетения и существования либо в категории практически бездомных бродяг, либо в качестве натуральных унтерменшенов[44], живущих в резервациях внутри крупных городов и находящихся на самой нижней ступени социальной лестницы, сказались самым простым и очевидным образом. Можно даже сказать, что они посходили с ума, зацепившись за ту хрупкую лозу, которая, как им казалось, должна была вытащить их племя из того ужасного болота, в которое эльфов забросила судьба.