Зачарованный лес - Диана Уинн Джонс

– Опять?! – выдохнула Энн.

– Да. Опять, – прогудел Ям. – Растения он теперь зовет никуда не годными, хотя они просто безвредны, – так или иначе, с ними покончено. С заклинаниями тоже: на них Баннус отвечает совершенно не так, как нужно. Отныне он действует одной только силой мысли.

Пока Ям говорил, голубое сияние, отражаясь от его серебристой кожи, делалось все ярче. У девочки и у робота внезапно появились черные тени, скользившие и исчезавшие на рыхлой почве. Сосну возле дома то окутывал мрак, то словно озаряла вспышка молнии – тогда становилась видна каждая темно-зеленая иголочка.

– Он учился пять лет, – заметил Ям. – Думаю, теперь он использует свои навыки в полную силу.

Последовала особенно яркая вспышка, и Энн подумала, что Ям, наверное, прав. Ее даже слегка бил озноб – от любопытства, но и от тревоги тоже.

– Это может повредить Челу, – заметила она, чувствуя, что не может больше усидеть на месте. Просто необходимо взглянуть, что там происходит. – Я должна пойти и убедиться, что все в порядке.

Она уже хотела рвануть к скалам над домом, но серебряная рука Яма крепко сжала ее запястье. Энн поразилась, насколько робот силен. Она по инерции повернулась кругом и увидела лицо Яма; ясные глаза робота потускнели на фоне яркой вспышки.

– Останься здесь, со мной, – попросил Ям. – Становится…

Раздался невероятной силы глухой взрыв.

– …Опасно, – продолжил робот и, отпустив руку Энн, бросился бежать.

Даже Мордион, взлетая вверх по тропинке, чтобы убить того кролика, не мчался с такой скоростью. Ям пронесся блестящим серебряным пятном. Энн уставилась ему вслед, чувствуя, как от взрыва у нее затряслась каждая косточка. Наверняка у нее повреждены барабанные перепонки. Она слышала только полную тишину. Даже шум реки умолк.

Тишина существовала только для временно оглохшей Энн. На самом деле с реки доносились чудовищные грохот и треск. Разбивались скалы. Куски камня приземлялись рядом с ней. Возобновился шум реки, оглушительный и бурный. Энн в ужасе помчалась вслед за Ямом – мимо дома, мимо сосны. Она взбиралась на скалы над домом, и все казалось ей неземным, открытым и светлым. Река ревела, и этот рев смешивался с визгом, и звуком перемалывания щебня, и непрекращающимся грохотом разбиваемых камней. Энн бросилась вперед, помогая себе руками, заранее ужасаясь тому, что́ она может обнаружить наверху.

Там был яркий солнечный свет. Мордион лежал на земле коричневой грудой, а из пореза на его запястье струилась кровь. Залитая кровью рука все еще упорно сжимала посох волшебника. Чел и Ям в беспокойстве склонились над ним, и, к большому облегчению Энн, хотя бы мальчик был цел и невредим. Он, кстати, опять вырос и обогнал ее в росте.

– Он дышит. Он жив, – сказал Чел.

Энн стояла, морщась и отдуваясь, но уже слегка успокоившись, и глядела вниз на реку. Водопад снова исчез. Теперь там была плоская белая толща воды, с рычанием и пеной сбегавшая в ущелье, становившееся больше и больше, пока девочка на него смотрела. Кусок скалы размером с дом сорвался с берега напротив и бухнулся в реку, образовав такие высокие фонтаны воды, что обрызгало их всех. Река с рокотанием прорывалась через каждое новое препятствие.

– Вода привела его в чувство, – заметил Ям.

– Да что же такое здесь происходит? – требовательно спросила Энн.

Теперь она следила за очередным камнепадом: скалы разваливались на валуны, а потом распадались на плоские камни, скрывавшиеся под белой водой. «Такая вот ускоренная геология!» – мелькнула у нее мысль. Можно подумать, что эти камни расщепляла какая-то гигантская рука. На заднем плане другие скалы рушились и падали, давя дубы, словно тоненькие веточки.

– Что сделал Мордион?

– Я опять совершил ошибку, – проговорил Мордион откуда-то сзади.

Голос волшебника звучал слабо и уныло.

– Что ты, ничего подобного, – запротестовал Чел. – Все работало отлично. Я уже чувствовал, как меня окутывает дополнительным полем. Но потом оно как будто бы отскочило от меня и вместо этого упало в реку.

– И продолжает падать, – заметила Энн.

Она наблюдала, как дубы исчезают в водяном круговороте, а потом снова подпрыгивают в реке и разбиваются на сотни желтых щепок, которые течение уносит прочь.

– Мордион, мне кажется, вы не знаете собственной силы. А может, Баннус был против?

– Энн! – завопил Мордион.

Девочка резко обернулась, думая, какая еще проблема могла возникнуть. Мордион сидел прямо и сохранял равновесие, держа обе руки на своем посохе. Он глядел на девочку так, словно она была привидением.

– Когда вы перешли через реку? – спросил он.

– Только что, – ответила Энн. – Я…

– О, Великое Равновесие! – Посох упал и стукнулся о камни, потому что Мордион закрыл лицо обеими руками. – Вы же могли пострадать от взрыва!

– Да, но этого не произошло.

Энн опустилась на колени с ним рядом и кивнула Яму и Челу, чтобы они ушли – в особенности Ям, от которого сейчас уж точно не было толку. Мальчик кивнул и увел робота, тактично ступая почти на цыпочках.

– У вас кровь идет, – заметила Энн.

Мордион взглянул на пораненное запястье – его сросшаяся бровь изогнулась, словно крылья, что свидетельствовало о раздражении. Но крови больше не было. Даже от пореза не осталось следа. Энн, усмехнувшись, покосилась на запястье. Снова путаница. «Возможно, – подумала она, – этот порез не такой уж верный ориентир во времени».

– Видите? – Мордион показывал Энн свое запястье. – Это в моих силах. Так почему же я не могу сделать так, чтобы Чел стал настоящим?

– А он настоящий, но по-своему, – попыталась утешить его девочка. – Если вдуматься, что можно считать настоящим? Как узнать, к примеру, настоящие ли мы с вами?

Поскольку у Мордиона был такой вид, словно он в кои-то веки задумался над ее словами, Энн настойчиво продолжила:

– И вообще, почему вам так важно сделать Чела настоящим?

– Потому что, по вашим же собственным словам, он мне нравится, – мрачно проговорил Мордион. – Потому что поначалу я использовал Чела как марионетку – и почти сразу же понял, что поступаю неправильно. Хочу, чтобы он стал свободным.

– Да, вы говорили это и раньше, – согласилась Энн, – и все это правда. Но что вы на самом деле имеете в виду? Почему вы всегда думаете о Челе и никогда – о себе?

Мордион медленно поднял свой посох, обхватил его и оперся на руки лбом. Подобие стона вырвалось у него из груди. Он так долго молчал, что, отчаявшись дождаться от него хоть слова, Энн опустилась на колени и прислушалась к шуму реки. Видимо, камни перестали падать и раскалываться. Теперь до нее доносился только рев воды. Девочка уже собралась встать и оглядеться, как вдруг Мордион промолвил:

– Потому что я тоже хочу быть свободным. – И почти шепотом добавил: – Энн, я не хочу об этом думать.