Неучтенный фактор - Сергей Калашников

Кроме дел учебных, Ветка не забывала и о своих основных обязанностях – хранительницы престолонаследника Эрвийской империи. Прежде всего она хорошенько изучила все местные карты. Их немало нашлось в школьной библиотеке. Монтар, как Ветка и думала, действительно оказался совершенно тупиковым местом. Отроги Коптарского хребта считались непроходимыми. Если, уперевшись в них, повернуть вправо и двигаться на юго-запад к берегу Внутреннего моря, то попадаешь в земли норканов. Это племя живет охотой и сурово встречает незваных гостей. Живыми оттуда возвращаются немногие. Как раз по речке Теплой проходит граница между Монтаром и неласковыми соседями. Хотя, с другой стороны, сами норканы в Монтар никогда не приходят и даже на берегу не показываются.

Речка Теплая вытекает из-под каменной осыпи, до половины заполняющей огромное ущелье, расколовшее высокую и крутую каменную стену. Если двинуться вдоль этой обрывистой стены влево на север, то попадаешь в дремучие леса, что тянутся на полтысячи километров до верховьев Ромуанды. Там находится Ромхай – такое же, как Монтар, бывшее королевство, а теперь провинция Эрвийской империи. В этих лесах монтарцы обычно охотятся, там у многих родов оборудованы лесные заимки для зимнего промысла. Именно это направление Ветка планировала использовать на случай неожиданного бегства.

К северо-западу – пойма Ромуанды. Земли болотистые, за год не раз подтапливаемые при таянии снега или во время дождей. В этих местах летом так много кусающих и жалящих насекомых, что жить там – сущий ад. Так что в этой местности люди не селятся. Зато река – главная дорога. И к Монтару, и к Ромхаю, и в другие провинции, расположенные в верховьях правых притоков Ромуанды.

Еще Ветка внимательнейшим образом читала газеты. В школьную библиотеку приходили все известные ей издания на эрвийском и китанском языках. Конечно, некоторые доставлялись только через два месяца после издания – уж очень длинный путь им приходилось преодолевать. Но ведь и погоня за ними тоже не мгновенно перемещается. Да и вообще батюшка приучил ее быть всегда в курсе событий, она и старалась.

Поэтому ей было известно, что Эрвийский император прочно обосновался в западных провинциях полуострова и даже подчинил себе одно из северных княжеств. Обер – столица империи – по-прежнему в руках мятежников, которые так и не перестали свариться, что не позволяет им собрать достаточные силы для окончательной победы. Однако место, где пребывает императрица и престолонаследник, все еще их сильно занимает. И поиски не прекращаются. И именно сообщения об этих поисках интересовали Ветку более всего. Как журналисты добывают эти сведения – уму непостижимо. А может – выдумывают? Но, так или иначе, ничего, что могло бы представлять опасность, в газетах не упоминалось.

И вдруг заметка в «Харнском вестнике». Какой-то мыслитель, живущий за полторы тысячи километров от места событий, рассуждает о поисках престолонаследника, и, каналья, как рассуждает!

«Если в течение трех суток с момента бегства Ее Величества и Его Высочества ни один корабль не прошел недосмотренным мимо мыса Фрон, значит, следует продолжать поиски по берегам Внутреннего моря, а не обшаривать портовые города по всему белому свету. То обстоятельство, что на Эрвийском полуострове императрицы и принца не оказалось, заставляет обратить внимание в сторону материкового берега. А там в разгар зимы с моря доступно только устье Ромуанды. Вот куда должны были обратиться взоры тупоголовых ищеек».

«Ну, спасибо, борзописец ты наш догадливый». – Ветка посмотрела на дату выпуска газеты и посчитала дни и километры. Безоблачное настроение испарилось. Она снова ощутила себя добычей, чующей погоню.

* * *

Солдат из Веткиной охраны, отправленный с письмами в королевство Бесплодных Островов, так и не вернулся. И вообще вестей из дома не было никаких. Обычной почте Ветка не слишком доверяла. Батюшка исподволь приучал ее пытаться проникнуть разумом в существо взаимосвязей всего, что происходило вокруг. И поэтому таинственная и неуклонная работа почтовых служб, происходящая вне зависимости от мира и войн, милости или немилости монархов, вызывала у нее некоторую опаску. И сами почтальоны – серые и неприметные – навеивали странное ощущение неотвратимостью, с которой перемещались от станции к станции со своими наполненными письмами и газетами сумками. Даже разбойники никогда их не трогали. И ни один властитель не смел чинить им препятствия. И все письма обязательно доставлялись. Любой капитан, любой караванный или обозный старшина беспрекословно предоставлял место почтальону. И даже интанцы, завидев на палубе серую куртку и фуражку, отворачивали в сторону, предпочитая не связываться. Так что почтовой службе она могла доверить только обычную бытовую переписку, но не сообщение, от которого зависели судьбы людей.

О том, что солдат, посланный к батюшке с весточкой, достиг цели, Ветка узнала из «Вестника Роузи», сообщившего о прибытии в столицу Бесплодных Островов путешественника Джека Делямбра, вернувшегося к домашнему очагу после многолетней поездки по континентальным странам. Из этой же заметки стало ясно, что обратно к Ветке гонец отправлен не будет, поскольку сообщалось, что усталый странник намерен провести несколько месяцев в отцовском доме, приводя в порядок свои путевые заметки.

Алисию и ее малыша Ветка воспринимала теперь не как важных персон, влияющих на политику, а как мать и дитя, попавших в скверное положение. Ради маскировки императрица старалась выглядеть служанкой. Сама стирала и готовила вкусные кашки подрастающему сыночку. Мыла пол, носила воду – словом, управлялась по хозяйству, как могла. Не очень ловко, но без нытья. Видимо, подобные неудобства не казались ей слишком высокой платой за безопасность. Или настолько доверяла Ветке…

И вот теперь их спокойная жизнь закончилась. Надо было срочно перепрятываться. Смеркалось.