Ловушка - Жанна Штиль

Оставленное послание притягивало взор. Перевязанное шнурком, не запечатанное восковой печатью, оно манило заглянуть в него. Что пишет загадочный граф пфальцграфу?

Хенрике, покосившись на воспитанницу, заметив её отрешённый взгляд, прошептала:

— Ну, так почитайте, зачем маяться неизвестностью?

— Нельзя, — Эрмелинда взяла булочку с подноса, поднося к носу, вдыхая запах яблок и мёда.

— А кто узнает? Может быть, там и про вас написано.

Дева больше не колебалась. Стянув шнурок, раскатала плотную бумагу, впиваясь в отчётливые округлые ровные буквы.

Женщина не спускала глаз с шевелящихся губ любимицы, собирающихся складок на лбу.

С улицы от колодца доносился шум льющейся воды, стук вёдер и дребезжание медной утвари.

Эрмелинда, ничего не говоря, сжала лист в руке, направляясь к выходу в зал.

Молчали до самой комнаты. Замок словно вымер. Экономка несколько раз нервно оглянулась. Казалось, будто кто-то невидимый дышит в затылок. Она перекрестилась, поднимая глаза к потолку.

Плотно прикрыв за собой дверь в покои «хозяйки», Хенрике не выдержала:

— Что там?

— То же, о чём поведал гонец. — Ответ сопроводился вздохом: — Граф фон Бригахбург извещает, что в скором времени собирается нанести визит господину пфальцграфу. — Отбросила лист на столик.

— Ну, вот и всё, моя девочка, — экономка обессилено опустилась на скамью у окна, — а я всё ещё надеялась, что… — не договорила, прикрыв рот ладонью, с болью глядя на любимицу. Как несправедлива жизнь. В один миг меняется привычный уклад жизни. Эрмелинда хоть и бедна, но титул давал возможность удачно выйти замуж. А теперь… — Бог милостив… Возможно, граф Бригахбург окажется хорошим человеком и даст за вами солидное приданое.

— Приданое? — скривилась, делая робкий шаг к окну, поднося ладони к бледному лицу. — Отец говорил, что граф фон Фальгахен готов уплатить все долги поместья и дать большое приданое за мной. А этот неизвестный жених сестры может дать, а может и не дать. Титула уж точно не видать… — Зябко поёжилась, потирая плечи. — Хенрике, у неё будет муж граф, а у меня торговец…

— Господин Хартман неплохой мужчина… — Заметив вздрагивания девы, торопливо поднялась, направляясь к сундуку, откидывая тяжёлую, украшенную медными «кружевными» полосами крышку.

— Только он в последнее время интересуется Вэлэри, расспрашивает меня, куда она ходит, что делает.

— Что вы такое говорите? — женщина перекрестилась, раздумывая, извлекая из глубин кофра и разворачивая тонкую шерстяную шаль, встряхивая. — Выходит, хорошо, что жених объявился.

— А Вилли не откажется от меня, Хенрике? — резко обернулась Эрмелинда. — Отец меня не замечает. Теперь у него есть любимая старшая дочь. Я никому не нужна. Останется одна дорога — в монастырь! — От неожиданно озвученной страшной мысли, побледнела. Монастырь — это конец всему! Конец её мечтам! — Почему ей всё? И титул, и муж-граф. Её здесь не должно быть. Здесь всё моё! — Подскочила к столу, хватая послание, бросая на пол, затаптывая. — Я её ненавижу! Пусть с ней что-нибудь случится! Пусть! — Сжав кулаки, яростно топала ногами.

— Бог с вами, хозяйка… — экономка кинулась к любимице, накидывая на плечи шаль. — Милосердный Боже, — шептала побелевшими губами, оглядываясь на дверь: — помоги ты нам, беспомощным созданиям твоим… — Удерживала за плечи рыдающую деву, увлекая на скамью к окну, гладила: — Тише, милая… Тише… — Успокаивала: — Вам нужно поговорить с сестрой. Посмотрите, какая она хваткая и к вам хорошо относится.

Эрмелинда обернулась к женщине в поисках поддержки, всхлипывая:

— Завтра придёт Вилли. Я ему всё расскажу.

— Расскажете… Он любит вас… Он не оставит… Всё будет хорошо…