Алекс Верус. Участь - Бенедикт Джэка

В настоящий момент я был у Совета на хорошем счету (ведь они отчаянно нуждались в прорицателе), однако я понимал, что ситуация может измениться от любого глупого промаха с моей стороны.

Я опустился на полированный белый пол, и стук моих ног эхом разнесся по просторному помещению. Я перенесся в крытый двор Британского музея. Сидел я на огороженном лентой участке – и при моем появлении раздался мелодичный звонок.

Двор был практически пуст. Информационные стойки и сувенирные киоски были закрыты, а люди, которых я видел, смахивали на парней из службы безопасности Совета. Мужчина в сером костюме беседовал с двумя охранниками у входа, после завершения разговора он направился ко мне.

– Доброе утро, – произнес он.

Средних лет, волосы с проседью, уверенные, решительные манеры. Неудивительно, что я его сразу узнал. Именно он командовал охранниками, прибывшими на подмогу, и приказывал Пеплу остановиться.

Пытаясь сохранить на лице бесстрастное выражение, я с облегчением отметил, что мужчина меня не узнал.

– Александр Верус, – представился я. – Мне нужен руководитель исследовательской команды.

Услышав мою фамилию, мужчина кивнул.

– К вашим услугам, Грифф Блэкстоун, – он протянул руку, и я ее пожал. – Рад видеть вас. Мы уже несколько недель ждем предсказателя.

Грифф провел меня к ротонде читального зала и спиральной лестнице, ведущей наверх. Теперь, когда мне представилась возможность, я насчитал не меньше двенадцати охранников Совета, рассеянных по всему периметру. От пятничного побоища не осталось никаких следов, и стены и лестницы были совершенно чистые, без выбоин и сколов. Маги земли и особые заклинания способны восстановить камень так хорошо, что невозможно определить, был ли он поврежден.

– У вас строгие меры безопасности, – сказал я, пока мы поднимались по лестнице.

– Иначе нельзя. Вы слышали о нападении?

Я вопросительно посмотрел на Гриффа, и он воспринял это как отрицательный ответ.

– Целая группа, в пятницу вечером. Прорвались сквозь защитный барьер и растревожили стража, охранявшего реликвию. Устроили черт знает что.

– Сколько их было?

– Трое или четверо. Жаль, что мы не смогли их рассмотреть.

Вот и хорошо.

– Непосвященных здесь нет?

Мы поднялись на самый верх. Грифф утвердительно склонил голову.

– Музей закрыт до особого распоряжения. Все, кого вы встретите, имеют допуск.

Расположенный наверху ресторан превратили во временный штаб, и там собралось с десяток магов: команда исследователей. При нашем появлении они замерли, и я понял, что они догадались, кто я такой, еще до того, как Грифф меня представил.

У магов странное отношение к прорицателям. По меркам, скажем так, первозданных магов, предсказатели – полные слюнтяи. Мы не можем тоннелироваться, нападать и оказывать сопротивление – и когда дело доходит до физических действий, от нас приблизительно столько же проку, сколько от велосипеда в соревнованиях по прыжкам на батуте. Зато мы сканируем будущее, и нет такого секрета, который мы не сумели бы раскрыть. Поэтому когда первозданный маг сталкивается с прорицателем, он знает, что при первом удобном случае расправится с ним с такой же легкостью, с какой зашнуровывает ботинки.

Но первозданный маг понимает, что прорицатель способен вытащить на белый свет любые самые грязные и постыдные тайны соперника, а затем – если у него возникнет соответствующее настроение – поделится компроматом с широкой общественностью.

Наш дар порождает у окружающих смесь тревоги и презрения, что вообще не способствует возникновению теплых чувств. Поэтому в числе моих друзей практически нет магов.

Так что когда меня представили команде, я не ждал доброжелательного приема, и я его не получил – в повестке дня значилась нейтральная учтивость.

Однако из вышесказанного вовсе не следует, что я напрочь игнорирую магические качества своих собратьев. Например, сейчас меня крайне заинтересовала колдовская защита, и судя по тому, что я увидел, ребята подготовились основательно. Музей был напичкан нахлестывающимися друг на друга оберегами, сигнальными системами и замками. Огороженная лентами зона, куда я тоннелировался, оставалась, наверное, единственным участком, открытым для доступа.

После того как мы с исследователями перестали изображать дружелюбие по отношению друг к другу, Грифф повел меня дальше. По пути мы миновали дюжину охранников. Я не преминул отметить, что энергетический барьер был усилен до максимума, – теперь это была непрозрачная стена, перегородившая выход с лестницы.

– Нужен закодированный пропуск, – объяснил Грифф, когда охрана пропустила нас вперед. – Пожалуй, это единственное, что не подвело. Маги, устроившие набег, взбаламутили сигнализацию. Когда они тоннелировались в музей, она сработала.

– Угу, – сказал я, притормозив у барьера.

Пароль изменился, и я решил, что перед уходом изучу его как следует. Я, наверное, потрачу не меньше минуты на то, чтобы снова его вскрыть, и добьюсь своей цели.

Какая ирония! Даже те, кто специально ищет прорицателя, все равно не представляют то, на что мы способны.

В зале ничего не изменилось. Изваяние по-прежнему возвышалось в середине помещения – мужчина с надменным взглядом, вытянувший руку вперед. Я мельком взглянул на статую. Если ты намереваешься создать магический объект, швыряющий молнию во всякого, кто к нему прикоснется, можно из чувства приличия повесить предупреждающую табличку.

Между прочим, очередной маг изучал скульптуру, сидя перед ней на корточках, – неопрятный подросток в темной одежде. Я уставился на него – это был мальчишка с копной взъерошенных черных волос и постоянно сползающими с переносицы очками, которые он поминутно поправлял.

– Зонд! – окликнул Грифф, и паренек испуганно вскочил на ноги. – Поздоровайся с нашим предсказателем. Покажи ему, что к чему. – Он повернулся ко мне. – Вы в порядке?

– Да. Я готов, – сказал я.

– Зонд обеспечит вас всем необходимым. Если будут какие-либо результаты, дайте мне знать.

Повернувшись, Грифф направился к лестнице и прошел сквозь барьер, даже не подняв на нем ряби.

– Привет! – Зонд неловко топтался на месте. – Значит, вы предсказатель?

– Он самый, – подтвердил я, оглядываясь вокруг.

– Меня зовут Дэвид. Правда, мне дали прозвище Зонд, которое прямо ко мне приклеилось. – Зонд хотел протянуть мне руку, потом заколебался и, в конце концов, спрятал ее за спину. – Вам надо взглянуть на нее? Ой!

Я вплотную приблизился к изваянию, и Зонд в тревоге застыл рядом, не решаясь меня оттолкнуть.

– Ничего не кладите ему в левую руку!

– Не дрейфь, – произнес я и улыбнулся. – Я и не собирался.