Половинный код. Тот, кто умрет - Салли Грин

Мы гостим у Леджер еще несколько дней. Реальный мир с его войной и драками кажется отсюда ненастоящим, но это не значит, что я раздумал возвращаться туда. Леджер больше не убеждает меня остаться, говорит только, что мне надо еще потренировать свои дары. Я уже останавливаю время почти на целую минуту, если сосредоточусь. Но не уверен, что смогу сделать это в бою. Даже Маркус воспользовался этим даром во время боя всего однажды – когда умирал. Для этого нужно много сил, и, думаю, остановка времени забрала у него тогда последние.

Леджер оставляет меня тренироваться в одиночестве, что меня удивляет – я думал, он будет давать мне советы. Но он лишь говорит:

– Слушай каждый звук, особенно внимательно смотри на землю – и сам узнаешь все, что тебе нужно. – Правда, он все же показывает мне пару волшебных приемов, просто чтобы я понял, с чем могу столкнуться. Он швыряет в меня всем по очереди: молниями, огнем, водой, звуками, светом, цветом и предметами. И самого меня тоже швыряет: в воду, на дерево, на землю. Мне не больно, но все это мешает сосредоточиться, и я понимаю, что меня можно отвлечь.

Леджер испытывает на мне и свой основной дар – контроль сознания. По его приказу я перестаю нападать. И, что всего страшнее, я даже бросаюсь на Габриэля. Правда, Леджер тут же отзывает эту команду, так что я не успеваю навредить ему, но мне все ясно. Меня можно контролировать.

Габриэль тоже оттачивает свой дар, хотя, по-моему, он и так уже владеет им в совершенстве, вот только я терпеть не могу, когда он превращается в меня. Мне кажется, что в его изображении я выгляжу лучше, красивее, счастливее, чем есть на самом деле. Хотя я действительно счастлив здесь. Не из-за Леджер, учебы и всего прочего, а потому, что у нас с Габриэлем все совсем как раньше, даже лучше.

В свободные минуты я думаю о том, какой подарок мне сделать Габриэлю. Я знаю, он считает, что я или забыл о своем обещании, или вообще просто так сболтнул – тем больше мне хочется придумать для него что-нибудь исключительное. Вот только выбирать мне почти не из чего: нож, книга, часы, браслет, ожерелье. Все это хорошо, и он обрадовался бы любому из этих подарков, но они такие обыкновенные. А мне нужно что-то особенное.

Каждое утро я превращаюсь в орла, несколько часов летаю, а потом обычно думаю об отце, о том времени, когда мы были вместе, вспоминаю разные подробности. И вот как-то раз, снова становясь человеком, я вдруг понимаю: нашел! Я знаю, какой подарок я сделаю Габриэлю. И ругаю себя за то, что не додумался сразу: ведь это же так просто и так очевидно.

Мы спим снаружи, хотя Леджер и сделал так, чтобы мы могли оставаться в хижине. Первую ночь мы проводим у костра, а на вторую я делаю логово из ежевики, как отец. Я нашел тот дар, который позволяет растить растения или убивать их, когда нужно. Наше логово – простой купол из колючих стеблей, с тоннелем для входа. Он невысокий – в нем нельзя стоять, зато уютный. Мы разводим костер; дым выходит наружу через отверстия между ветвями, сквозь них же внутрь проникает свет. Мы ложимся и смотрим на звезды.

На пятую ночь я говорю:

– Завтра нам надо возвращаться.

– Если хочешь.

– Тебе здесь нравится?

– Мне здесь нравишься ты.

Мы целуемся и любим друг друга, после чего Габриэль засыпает. Я еще какое-то время слушаю, как он дышит.

Я уже знаю, что подарю, теперь надо решить, как это лучше сделать. Я не хочу заворачивать подарок в бумажку, а потом с замиранием сердца ждать реакции Габриэля, и все же мне хочется, чтобы это было как-то по-особенному.

Я поднимаю правую руку: при свете огня уродливые потеки на моем запястье как будто разглаживаются. Ладонь без мизинца выглядит как-то непривычно. На моем указательном пальце кольцо – отцовский подарок. Помню, как я удивился, когда он отдал мне такую особенную вещь. И как гордился потом и самим кольцом, и отцом, и тем, что он мне его отдал. Я снимаю кольцо, подношу к губам, целую. Вспоминаю, как мы встретились с Габриэлем в аэропорту Женевы, и как Роза сказала, что он в меня влюбился, и как он сам впервые сказал мне об этом. И понимаю, что люблю Габриэля так, как никого не любил никогда в жизни, так, как вообще не думал, что умею любить. Рядом с ним я становлюсь лучше. И я надеваю кольцо ему на палец. Оно здорово смотрится на его руке. Я ложусь с ним рядом и думаю о нашей будущей жизни в красивом месте на берегу спокойной реки…

Наутро я просыпаюсь от того, что Габриэль тихо зовет меня по имени. Я лежу на спине, не открывая глаз, и чувствую его тепло.

– Натан?

Я поднимаю веки. Он лежит на боку, опираясь на локоть, и смотрит на меня серьезно и с тревогой. Он произносит:

– Мне надо с тобой поговорить. – И отводит глаза – значит, правда, нервничает. Потом поднимает руку – золотое кольцо блестит у него на пальце – и добавляет: – Об этом.

– Я же обещал сделать тебе подарок. Это и есть мой подарок тебе.

Сначала он молча смотрит на меня все тем же серьезным взглядом, потом опускает глаза и начинает вертеть кольцо на пальце, как будто думает о нем, а потом открывает рот, но я опережаю его и говорю то, что планировал сказать.

– Злишься, да? Я так и думал.

Вид у него растерянный.

– Нет, не злюсь. – Он говорит это искренне и при этом слегка покачивает головой. – Определенно не злюсь.

– А я так понимаю, что злишься, потому что думаешь, что знаешь толк в подарках, и как их делать, и всякое такое, а я вот тебя перещеголял, и мой подарок оказался лучше твоего.

Он улыбается – понимает наконец, что я его просто подкалываю, – и снова встряхивает головой.

– Да, ты правда меня перещеголял. Мне и в голову не приходило, что ты когда-нибудь подаришь мне такое… Честно говоря, я вообще не ждал от тебя никаких подарков. Но это кольцо твоего отца, и…

– Да, это кольцо принадлежало моему отцу, до него – деду, а может, еще и прадеду. И вообще, это старинная семейная драгоценность Эджей. – Я снова его дразню, хотя и говорю чистую правду.

– Натан, это слишком дорогая вещь.