Припять – Москва. Тебя здесь не ждут, сталкер! - Алексей Молокин

– Франсуа Вийон – тоже. Однако при дворе герцога Орлеанского обретался, и ничего.

– А Катерина?

– А Катерина – мать ее ребенка. Так что тут все ясно.

– Бадбой ушел без особых проблем. Говорят, добил-таки свой технический университет и теперь работает в каком-то суперсекретном «ящике». А Берет вот ушел, да не дошел…

– А вот Кощей, тот вышел свободно. И теперь, говорят, какая-то большая шишка в столице. Впрочем, Кощей всегда был сам по себе, честно говоря, я его недолюбливал, хотя мужик он умный. Так ведь и Зона его тоже недолюбливала.

– Зона его сначала терпела, а потом сделать ничего не смогла. Поздно было. Потому что вложила в него куда больше, чем в каждого из нас. Ну, не считая, конечно, Валентина. Что она вложила в него, нам скорее всего никогда не узнать. Да и хорошо, ибо многие знания – большие печали.

Сталкеры помолчали. Потом Ведьмак спросил:

– Ты до Москвы портал открыть сможешь?

– Нет, – покачал головой Бей-Болт. – До Москвы пока что не смогу. Я пробовал несколько раз, пробой получается, даже видно ее, столицу, но попасть туда не могу. Слишком слабая Зона пока что там, в Москве.

– А куда можешь?

– На полигон могу, что на Керженце. Еще на Аляску могу. А сам-то?

– Я пока только местные линии освоил, – пошутил Ведьмак, – видно, таланта нет. Каботажник я по натуре.

– Никакой ты не каботажник, а просто лентяй. Сидишь в Зоне, уже задница от радиации сияет, а наружу – ни-ни! Завтра утром научу, должен будешь.

– Стаканчик красненького? – спросил Ведьмак.

– Именно! – ответил Бей-Болт. – Стаканчик!

И они засмеялись, хотя непонятно было, что здесь смешного.

…Такие разговоры ни о чем они вели часто. Старые сталкеры, старые друзья, исходившие доступные локации вдоль и поперек. Оба знали, что уходить из Зоны придется, пришла пора.

* * *

И однажды они все-таки ушли. Ушли через пробой в Зону на Керженце, возникшую еще в далекие 70-е по причине человеческой самоуверенности и научного головотяпства.

Сталкеры оборудовали базу неподалеку от Зоны, на берегу реки, и только потом отправились в Москву. Туда, где уже завязалась и вот-вот должна была раскрыться, словно чудовищный цветок, новая Зона Отчуждения. Московская Зона. Огромная, по сравнению с которой привычная, Чернобыльская, казалась ничтожной.

Но Чернобыльскую Зону Отчуждения никто не пытался подмять под себя, ни человек, ни мутант, никто не конструировал ее специально, под себя, хотя многие методом проб и трагических ошибок научились ею пользоваться. В меру того, что Зона Отчуждения позволяла, разумеется. Чернобыльская Зона изначально была Зоной вольной и дикой, хотя и по-своему разумной. Но Москва свободной быть не могла ни в коем случае.

Москва – это совсем другое дело.

Москва – это город, который производит власть. Власть и ничего, кроме власти. А власть не имеет права на свободу.

И таким этот город должен остаться навсегда, даже если он станет самой большой Зоной Отчуждения за всю историю человечества.

Он и сейчас самая большая Зона Отчуждения. И самая большая Зона Несвободы. В чем-то даже не менее дикая, чем Зона Чернобыля.

Просто те, кто живет в Москве, привыкли к ней и все аномалии воспринимают как нечто совершенно естественное. Потому что Москва меняет своих обитателей. А те, кто не способен измениться, – обречены. Город сожрет их, переварит и в конце концов вывалит. И это – тоже судьба.

Разве не так?