Элина и Орбус - Лера Зима

– Элина, а это Вальдемарт. Наш хороший знакомый.

Вальдемарт положил правую руку на сердце, а затем взмахнул ей вверх.

– Пойдем, – отрывисто пригласил он, и мы, сняв верхнюю одежду, направились за ним.

Коридор тускло освещался желтыми светильниками. Мы прошли сразу в зал. Помещение пугало гротескно-мрачными тонами. Тяжелые бархатные шторы до пола, грубой выделки статуи из дерева, свечи, почерневшие от времени стальные доспехи рыцаря, старый массивный диван, на котором возлежала властная полная дама в черном балахоне. У ее ног сидела женщина помоложе, с черной короткой стрижкой и суховатым узким лицом, одетая в белый халат.

– А вот и гости! – воскликнула самая главная, Алайнна, я так понимаю.

Все бы ничего, но помимо этих двух, на стульях сидели еще трое молодых людей, и все уставились на меня.

Я почувствовала себя неловко. Да и люди, что собрались здесь, совсем не внушали мне доверия. Ух, сатанисты!

– Здравствуйте, – неуверенно выговорила я, в надежде, что Эфтан скажет что-нибудь более вразумительное. Больше всего мне не нравилось такое количество глаз, что взирали на меня. Не люблю внимания к себе.

– Да вот, пожаловали на огонек! – наконец заговорил Эфтан. – Я вижу, почти все в сборе. Готовимся?

– Да, осталось выбрать строки, какие будем читать, и проверить, как поведет себя ритуал, если в нем примет участие твоя подружка.

– Диндра, читай – толкнула Алайнна свою рабыню.

«…коротка и прискорбна наша жизнь, и нет человеку спасения от ада. Случайно мы рождены и после будем как небывшие: дыхание наше – дым, и слово – искра в движении нашего сердца. Когда она угаснет, тело обратится в прах, и дух рассеется, как жидкий воздух; и имя наше забудется со временем, и никто не вспомнит о делах наших; и жизнь наша пройдет, как след облака, и рассосется, как туман, разогнанный лучами солнца и отягченный теплотою его. Ибо жизнь наша – прохождение тени, и нет нам возврата от смерти: ибо положена печать, и никто не возвращается. Будем же наслаждаться настоящими благами и спешить пользоваться миром, как юностью; преисполнимся дорогим вином и благовониями, и да не пройдет мимо нас весенний цвет жизни; везде оставим следы веселья, ибо это наша доля и наш жребий. Будем притеснять бедняка праведника, не пощадим вдовы и не постыдимся многолетних седин старца»[8].

Сатанисты заулыбались

– Чего лыбитесь? Я не дочитала – грозно окинула их взглядом Диндра. – «Так они умствовали и ошиблись!» – вот что сказано! Служение злу – не есть служение себе. Пост, воздержание, молитва, отказ в плотских удовольствиях – вот что есть истинный путь на пути Темного Зла. А не то, что ваши кумиры понаписали.

– Они обчитались Леви и его ученика Дархона, которые считают, что сатанизм – это служение себе. – Шепнул мне Тетрахромбиул. – А вот у Алайнны и Диндры – иное понимание.

– Но почему, могущественная жрица? – Возразил Имуботт, – Разве служение тьме – не есть ли служение самому себе? Пост, воздержание, молитва – прямо как у святых отцов прошлого.

– Да, пост. Да, молитва. Да, воздержание. – Ответила вместо Диндры сама Алайнна. – Вопрос не в том, как служить, но кому! Наивный пытается поклоняться себе. Но как? Если он не видит дальше собственного носа, если он слова не может сказать поперек того, что напишут ему кумиры?

– Алайнна, Темная Госпожа, можно ли совсем забыть о себе? Или надо напротив, заниматься благодетельностью, подавать нищим? – Спросил Бормут жрицу.

– Нужно то, что нужно нашему темному отцу Самлаэлю. Если Господину понадобится, чтобы ты сделал благо, – сделай благо. Если же нужно, чтобы сотворил зло, – сделай зло. Самлаэлю не жалко нищих и бедняков, они не стоят нашего внимания и достойны только презрения. Но и упиваться собственным достатком не стоит. Ибо есть то, что Выше тебя. Вся Тьма распростерлась над тобой, – заметила Алайнна.

Фруцирон же все время молчал. Мне показалось, или он тоже музыкант, как Валентин? И что он только потерял тут? Наверное, пришел из-за вдохновения, ради тяжелой, мрачной музыки. Тогда понятно, почему ему нечего в этих условиях сказать.

– Тьма не есть то, что приписывают ей. – Прервала паузу темная жрица. – Тьма – это служение Демону. Это то, что не совместимо со всякой грязью, грехом и низостью. То, что проснется в нас всех и покроет все.

И действительно, рассказывает, как в церкви. Только вместо бога – Демон. – Подумала я.

– Подойди сюда. – позвала меня Алайнна.

Я подошла.

– Тебе понятно, что мы делаем?

– Признаться сказать, не очень.

– Мы готовимся. Пытаемся понять, все ли готовы к Ритуалу?

– И почему тогда в книге показана низость? Раз это плохо?

– Потому что это книга Балаама. Прочитанное – пример грязи. Чтобы свет был побежден, он должен утонуть в грязи. А затем придем мы, освобождая дорогу Демону, сжигая огнем мерзость. И под алыми отблесками заката предвечной ночи восставшего Демона возвысится трон, поверженный столько веков.

С этими словами Алайнна разложила карты, черного цвета с фиолетовыми вкраплениями на рубашке. Опять Таро – подумала я.

– Узнаем и тебя. Выбери одну карту.

Я показала, и жрица заявила: Идет своим путем. Многое знает. Но не преумножит зла.

– Она сделает все, что от нее потребуется. Но Вам это уже не поможет! – как-то зловеще произнес Эфтан.

– Хорошо, легат. Выбери ты карту.

– Без вопросов, Прекрасная Госпожа. – ответил он и взял карту. – И показал всем.

– Мастема – дрожащим голосом то ли от курева, то ли от волнения произнесла Алайнна.

– Демон раздора. – Пояснила жрица. – Не сильно хороший знак тебе, Эфтан абд Тетрахромбиул.

– Что поделать? – ответил Эфтан. – Такие символы начертаны.

– И как вам здесь, в нашей компании? – спросил Фруцирон.

Вопрос был адресован мне. Мне так хотелось, чтобы Эфтан сказал что-нибудь умное, но он молчал.

– Нормально. Душевно.

– Душевно, ха-ха? – засмеялся Бормут. – Нагнали тут жути!

В комнату вошел Вальдемарт в сопровождении русой девушки. Блондинка с острым носиком и голубыми глазами оказалась Лаймой.

– Привет! Как дела? – поприветствовала меня новая знакомая.

– Хорошо. – Кисло сказала я.

– А по тебе не скажешь, подружка. Не киснь! Все будет зашибись!

Не знаю, почему, но в обществе Вальдемарта и Лаймы мне было спокойнее, чем в компании пожирающих меня взглядами учеников Алайнны. Они последовали на кухню. Вальдемарт – вместе с ними.

– Значит, тоже будешь участвовать в ритуале? – спросила меня Лайма.

– Куда деваться. Вальдемарт же не придет? – ответила я.

– Почему не придет. Сюда же пришел! – подивилась Лайма.