Миледи и притворщик - Антонина Ванина

– А его братья? Эти псевдоколдуны-тотемисты действительно растерзали их, как если бы это сделали леопарды?

– Знаешь, когда человек склонен считать себя потомком животного, да ещё опьянён каким-нибудь зельем из котелка местного шамана, он и вправду может почувствовать в себе звериную мощь и натворить много бед. Насчёт чавкающего мешка ничего сказать не могу, но то, что людей порубили на куски и поместили туда, говорит только о том, что убийцы хотели скрыть следы своего преступления. Это имитация, будто реальные леопарды съели людей и не оставили даже косточки. Ещё одно предостережение чужакам, чтобы близко не подходили к деревням людей-леопардов.

– Стиан, – честно призналась я, – что-то мне не хочется ехать к Запретному Острову через Маримбелу.

– Не бойся, – приободрил он меня. – Люди-леопарды – не повсеместное явление в Маримбеле. Если отмести все неправдоподобные сказки, которые наверняка они сами же о себе и сочиняют, чтобы сеять в людях страх, то это что-то вроде тайного общества с функциями политической полиции, которая карает неугодных по приказу старейшин и наводит ужас на колеблющихся. Они очень избирательны в выборе жертв. И надо очень сильно постараться, чтобы привлечь их внимание.

– Но предводитель головорезов как-то смог это сделать.

– Вот именно, что головорезов. В Маримбелу он пробрался не с миром, а желанием убивать во славу бога Амаута. Справедливо, что он получил достойный его коварных планов отпор.

– А если такой отпор окажут нам?

– Вряд ли. Мы с нашими сахирдинскими провожатыми въедем в Маримбелу не как преступники, а как обычные странники. Ни на кого нападать мы не станем, значит, и нас не будут трогать.

– А если всё же…

– На этот случай у наших стражей в отличие от джандерцев есть огнестрельное оружие. Поверь, Маримбела не самая развитая сатрапия, и ружьё там выглядит как волшебная гром-палка, а стрелок как могучий колдун, ничем не хуже леопардов-оборотней. Никто нас не тронет. А если тронет, то сильно пожалеет.

Что ж, его слова немного приободрили меня. Даже девушки, что ехали вместе с нами в одном обозе, заметно повеселели и стали оживлённо переговариваться о повседневных заботах.

За восемь дней, полных переживаний и утомительной тряски на бесконечных дорогах, мы, наконец, добрались до кромки леса, за которой начиналась приграничная зона и неизвестность.

– Если выдвинетесь в путь рано утром, то к полудню доберётесь до Маримбелы, – напутствовал нас предводитель банды. – Пока будете идти к границе, никто вам в этих зарослях не встретится. Даже самые удалые охотники не суются сюда.

– Опасаются встречи с леопардами? – спросил Стиан.

– С колдунами в их обличии, – сурово ответил вожак.

Что ж, если за полдня в джандерском лесу нам не встретится ни один разбойник, значит, удача на нашей стороне. Но, учитывая страх разбойников перед маримбельской гвардией ряженых людей-леопардов, это будет вполне закономерно. Никто не последует вслед за нами на опасную территорию. Даже у кровавых бандитов есть свои принципы.

Настала пора распрощаться с нашими провожатыми. Пока советники Муаза отсчитывали вожаку золотые монеты в уплату за его услуги, остальные бандиты скользили голодными взглядами по испуганным прислужницам.

Холодок пробежал по моей спине и в голову тут же закрались нехорошие подозрения. Когда вожак получил свою награду, и настала пора разъезжаться в разные стороны, трое его сподручных беззастенчиво приблизились к оробевшим девушкам, схватили их за руки и потащили к улюлюкающим товарищам, приговаривая:

– И эту добычу мы тоже прихватим с собой.

Девушки кричали и вырывались, но никто из наших стражей и пальцем не шевельнул, чтобы отбить их у обнаглевших бандитов.

– Что происходит? – как можно громче возмутилась я. – Вы получили деньги, так убирайтесь вместе с ними и оставьте нас в покое.

Кажется, меня даже не услышали. Похотливые животные принялись ощупывать несчастных прямо на наших глазах, при этом весело приговаривая:

– Ну, чего ты брыкаешься? Хочешь стать кормом для лесных колдунов?

– Жалко, если такая хорошенькая и зря помрёт. Мы вам всем одолжение делаем, от верной смерти в лесу спасаем.

Прислужницы такому "благодеянию" рады не были, ибо прекрасно понимали, что их ждёт в компании разбойников. Понимала и я, и потому тут же направилась к Муазу с претензией:

– Останови их. Ты разве не видишь, что происходит?

– А что происходит? – глядя поверх моего плеча, без всякого стеснения отчеканил он. – Я уплатил оговорённый долг за сопровождение и всех этих лошадей, что останутся с нами, и теперь мы можем ехать дальше.

– Долг?! – опешила я. – Променял живых людей на коней?!

– Что поделать. Наши провожатые подняли цену на полпути, а золото нам ещё пригодится, когда доберёмся до побережья, и нужно будет нанимать лодки.

– Так ты продал сахирдинских женщин, чтобы сберечь лишний кошель золота? – всё ещё не могла поверить я. – Да какой же ты после этого правитель?

– Эмеран, – послышался за спиной тревожный шёпот Стиана, а потом я почувствовала его руку на своём плече. – Не надо.

Но меня уже было не остановить:

– Ты предатель, а не царь. Тебе только скотным двором повелевать, большего тебе доверить нельзя. Продаёшь своих людей как каких-то свиней направо и налево, будто…

Тут Муаз недобро усмехнулся и предложил:

– Так иди и займи место одной их них, если ты так печёшься о прислуге.

У меня слова застряли в глотке от возмущения, а Стиан поспешил отвести меня в сторону, пока я не нашлась, что сказать Муазу и всем его прихлебателям.

– Возьми себя в руки, вдохни и посчитай до десяти, – продолжал нашёптывать Стиан. – Уже ничего не поделать. Сделка свершилась. Нам надо поскорее уносить отсюда ноги. Пока эти изверги не решили поживиться и тем, что при нас ещё осталось.

В стороне уже слышались отчаянные женские крики, и на моих глазах навернулись злые слёзы бессилия. Что мне сделать, как помочь обречённым? Эти звери точно растерзают несчастных. То, что их ждёт, это не жизнь. Это нескончаемая пытка.

– Надеюсь, – кинула я Муазу, проходя мимо, – когда ты станешь царьком на Запретном острове, все будут плевать тебе вслед и называть чужаком. Ты никогда не станешь истинным правителем всего Сарпаля, потому что ты узурпатор и недостойный трона человек.

– Что, язык надоел? – недобро усмехнулся Муаз. – Подожди, сейчас прикажу, и ты от него навсегда избавишься.

– Никто ни от чего не избавится, – вмешался Стиан и снова оттеснил меня в сторону, сказав Муазу, – Едем уже скорее отсюда, пока наши провожатые не решили, что мало от тебя получили.

– Они получили сполна.

– Кто знает, может они решат, что три жены для одного правителя слишком много.