Волчье логово - Дэвид Геммел

— Ему было всего девять лет, когда он это видел, — вздохнула Мириэль, — и вопли жертв преследуют его до сих пор. Но он больше не помнит, как все было на самом деле, — а быть может, и тогда не видел всего. Плащ отца закрыл от него самое страшное, и он не знает, что в том набеге участвовали не только надиры. Были там и другие — в черных плащах, с мечами из вороненой стали.

— Кровавые Рыцари, — сказал Белаш.

— Да, наверное.

— Пойду посмотрю крепость, — сказал, вставая, Белаш. — Хочу видеть вблизи стены, обязанные своей постройкой моему народу.

Сента подсел поближе к Мириэль.

— Как хорошо остаться одним.

— Ты воображаешь меня на ложе, застеленном атласными простынями. Мне это не нравится.

— Это некрасиво — читать чужие мысли, — ухмыльнулся он.

— И тебя не беспокоит, что мне известны твои?

— Нисколько. Мне нечего стыдиться. Ты красивая женщина. Ни один мужчина не просидит долго с тобой без мыслей об атласных простынях, мягкой траве или свежем сене.

— Жизнь состоит не из одной животной похоти, — вспыхнула она.

— Почем ты знаешь, красавица? У тебя нет никакого опыта в подобных делах.

— Ни за что не пойду за тебя.

— Ты подсекла меня под корень, красавица. Почему? Ты ведь меня совсем не знаешь.

— Довольно и того, что я знаю.

— Чепуха. Вот, возьми меня за руку. — Он легонько сжал ее запястье, погладил пальцы. — Оставь в покос мои мысли и скажи: разве мое прикосновение тебе неприятно?

— Да, неприятно! — воскликнула она, отдернув руку.

— А вот и врешь, красавица. Пусть у меня нет твоего Дара, но я знаю, что ты чувствуешь. Отвращением тут и не пахнет.

— Твое самодовольство не уступает этим стенам, — возмутилась она.

— Да, это так — и не без причины. Я весьма одаренный молодой человек.

— Ты самодоволен, и для тебя не существует ничего, кроме твоих желаний. Что же ты можешь предложить мне, Сента? Только, пожалуйста, не говори, какой ты молодец в спальне.

— Как мило ты произносишь мое имя.

— Отвечай мне, мерзавец. И помни: я узнаю, если ты солжешь.

— Ты создана для меня, — улыбнулся он, — а я для тебя. Что я могу предложить тебе? Все, что имею, красавица, — прошептал он, глядя ей в глаза. — И все, что буду иметь.

— Я знаю, — помолчав, сказала она, — ты веришь в то, что говоришь. Но не думаю, что у тебя хватит духу исполнить все это на деле.

— Это, пожалуй, верно, — согласился он.

— Притом ты хотел убить Ангела и моего отца. Думаешь, я смогу это простить?

— Я надеюсь, — сказал он, и она увидела в его мыслях образ, который он пытался скрыть.

— Ты не хотел убивать Ангела! — потрясенная, сказала она. — Ты дал бы ему убить себя. Его улыбка померкла, и он пожал плечами.

— Не ты ли просила пощадить его, красавица? Я подумал, что ты его любишь.

— Ты ведь даже не знал меня тогда, да и теперь не знаешь. Как можно так швыряться своей жизнью?

— Не убивайся так. Старик и мне дорог. Я попытался бы обезоружить его или ранить.

— Он убил бы тебя.

— И тебе было бы жалко?

— Нет — тогда нет.

— А теперь?

— Ну… теперь да. Но не потому, что я тебя люблю. У тебя было много женщин, и ты им всем говорил, что любишь. Ты и ради них готов был умереть?

— Наверное, я всегда был романтиком. Но с тобой все по-другому, я знаю.

— Я не верю в столь внезапную любовь.

— Любовь — странное животное, Мириэль. Порой она кидается на тебя, как лев из засады, порой подползает медленно, неслышно…

— Как наемный убийца?

— Вот-вот, — широко улыбнулся он.