Нездешний - Дэвид Геммел

Уверившись в том, что злоумышленники ушли, он медленно поднялся на ноги. Луна вышла из-за туч.

Он крутнулся на месте, выбросил руку — и нож с черным лезвием вонзился в плечо стоявшего на коленях лучника. Нездешний бросился к нему, но лучник шарахнулся и удрал в темноту.

Оставшись без оружия, Нездешний припал на одно колено и стал ждать.

Оттуда, куда убежал раненый, донесся вопль, а за ним голос:

— Поосторожнее надо быть, Нездешний. — И черный нож, пролетев по воздуху, хлопнулся о землю рядом с хозяином.

— Зачем ты меня спас?

— Затем, что ты мой, — ответил Кадорас.

— Я буду готов, когда мы встретимся.

— Надеюсь.

Дурмаст и Даниаль подбежали к Нездешнему.

— С кем это ты говорил? — спросил великан.

— С Кадорасом. Все это пустяки. Вернемся в лагерь.

У фургонов Дурмаст разворошил угасающий костер и обтер топор от крови.

— Ну и баба у тебя! — Он покачал головой. — Троих мужиков убила! А ты мне заливал, что она обыкновенная шлюшка. Хитрый ты дьявол, Нездешний.

— Это были воины Братства, — ответил Нездешний, — и это они своими чарами навели на меня сон. Мне следовало бы догадаться.

— Тебя спас Дардалион, — сказала Даниаль. — Он явился мне во сне.

— Светловолосый воин в серебряных доспехах? — спросил Дурмаст. Даниаль кивнула. — Он и ко мне приходил. Хороши у тебя друзья — дьяволица и колдун.

— Да еще великан с топором, — ввернула Даниаль.

— Не путай дело с дружбой, — проворчал Дурмаст. — Пойду-ка я досыпать, с вашего разрешения.

Старик устало смотрел на вагрийских воинов, сидевших перед ним в здании, где прежде помещался дворец владетеля Пурдола. Их лица сияли торжеством близкой победы, и старик слишком хорошо знал, каким дряхлым, усталым и слабым видится он им.

Ган Дегас снял шлем и поставил его на стол. Каэм, сидевший напротив с каменным лицом, произнес:

— Насколько я понимаю, вы готовы сдаться.

— Да — при соблюдении некоторых условий.

— Назовите их.

— Моих людей не должны трогать. Пусть они беспрепятственно разойдутся по домам.

— Согласен — когда они сложат оружие и крепость будет сдана.

— В крепости укрылось множество горожан — их также должны отпустить и вернуть им дома, занятые вашими солдатами.

— Ну, это уже мелочи. Нечего их и обсуждать.

— Какие гарантии можете вы дать мне?

— Какие же тут могут быть гарантии? — улыбнулся Каэм. — Я даю вам слово — между воинами этого должно быть достаточно. Если вам этого мало, не отпирайте ворот и продолжайте драться.

Дегас опустил глаза.

— Хорошо. Так вы даете мне слово?

— Само собой, Дегас.

— Мы откроем ворота на рассвете. Старый ган встал и повернулся к выходу.

— Не забудьте шлем, — насмешливо бросил Каэм.

Двое солдат в черных плащах вывели Дегаса из зала, и он услышал, как грянул позади смех. Во мраке ночи он прошел вдоль гавани к восточным воротам. С надвратной башни ему спустили веревку — он обмотал ее вокруг руки, и его подняли наверх.

Каэм, утихомирив своих офицеров, обратился к Дальнору:

— В крепости около четырех тысяч человек. Надо еще подумать, как лучше избавиться от них — мне не нужна гора трупов, от которых, чего доброго, пойдет чума. Предлагаю разбить пленных на двадцать частей, которые вы поочередно будете выводить в гавань, где имеется достаточное количество пустых складов. Убитых следует грузить на порожние суда, перевозящие зерно, после чего топить их в море.

— Слушаюсь — но это займет некоторое время.

— Времени у нас вдосталь. Оставим в крепости тысячу человек, а сами двинемся на запад, в Скултик. Считай, что война окончена, Дальнор.

— Поистине так — благодаря вам, мой господин.

Каэм обернулся к чернобородому офицеру справа от себя.

— Что слышно о Нездешнем?

— Он жив, господин. Прошлой ночью он и его друзья отбили атаку моих братьев. Однако новые рыцари уже в пути.

— Я должен получить эти доспехи!

— Вы получите их, господин. Император отрядил на поиски Нездешнего известного убийцу Кадораса, и двадцать моих братьев вот-вот будут на месте. Кроме того, мы получили известие от разбойника Дурмаста — он запросил за доспехи двадцать тысяч серебром.

— И вы, конечно же, согласились?

— Нет, мой господин, мы сбили цену до пятнадцати тысяч. У него зародились бы подозрения, если бы мы заключили сделку, не торгуясь, — а теперь он нам доверяет.

— Будьте осторожны с Дурмастом, — предостерег Каэм. — Он точно лев-одиночка — готов наброситься на кого угодно.

— Несколько его людей состоит у нас на жалованье, мой господин, — мы все предусмотрели. Доспехи все равно что наши — как, впрочем, и Нездешний, и весь Дренай.

— Не будьте столь уверены, Немодас. Не считайте зубов в пасти льва, пока над ним не закружатся мухи.

— Но ведь в исходе войны сомнений нет?

— Был у меня когда-то конь — самый резвый из всех, которыми я владел. Он просто не мог проиграть скачки, и я поставил на него целое состояние. Но перед началом состязаний пчела ужалила его прямо в глаз. Исход всегда сомнителен.

— Вы же сами сказали, что войну можно считать оконченной, — возразил Немодас.

— Так и есть — но пока она не окончена, не будем терять бдительности.

— Да, мой господин.

— Есть трое, которые должны умереть. Первый — Карнак, второй — Эгель, но пуще всего я желал бы увидеть на пике голову Нездешнего.

— Но почему Карнак? — спросил Дальнор. — Одного сражения еще недостаточно, чтобы почитать его столь опасным.

— Потому что он человек беспокойный и честолюбивый — кто может знать, что придет ему в голову? Есть хорошие фехтовальщики, хорошие стрелки и хорошие стратеги — а есть такие, которых боги одаривают всем одновременно. Таков и Карнак — я не могу предугадать, что он предпримет, и это тревожит меня.

— Говорят, он в Скарте, у Эгеля, — сказал Дальнор. — Скоро мы до него доберемся.

Каэм боролся с волнением, стоя во главе второго легиона перед восточными воротами. Уже несколько минут как рассвело, но за воротами по-прежнему ничего не было слышно. Только лучники на стене мерили его враждебными взглядами. Каэм стоял на виду в красных с бронзой доспехах, и пот стекал у него между лопатками.

Позади ожидал Дальнор в окружении отборных воинов-гвардейцев, лучших бойцов второго легиона Псов Хаоса.