Ангелополис - Даниэль Труссони

– А вы читали его личное дело? – спросила девушка.

– Нет, к сожалению, не пришлось, – ответил Бруно.

Яна закатила к небу глаза, явно подразумевая, что не верит ему.

– Честно говорю, – ответил собеседник, ощущая, как краснеет. – Не представилось такой возможности.

Яна извлекла компьютер из рюкзака и раскрыла прямо на полу коридора. После того как она достала оттуда переносный дефибриллятор и ошейник для ангелов, Бруно не удивился бы, если б она вынула из этой явно бездонной котомки, например, немецкую овчарку.

– Конечно, наша сеть не столь продвинута в техническом отношении, как ваша, но доступ к ней у меня есть. И если там присутствует какая-то информация о Годвине, мы ее немедленно узнаем.

Бруно смотрел, как Яна подключалась к внутренней сети российского отделения Общества и начала просматривать ангелологическую базу данных, похоже содержавшую все на свете, начиная с информации о врагах и мерах безопасности и заканчивая персоналом Общества.

Девушка возилась с клавиатурой несколько минут. Наконец, после всей писанины, на экране появилась информация о Мерлине Бранвелле Годвине – столь же емкая и лаконичная, как дело Эно в его смартфоне.

– Ну, вот.

– Нашли что-нибудь?

– Читайте сами, – проговорила она, поворачивая к нему ноутбук. – Можете прочесть текст в французском, английском и русском вариантах… Выбирайте.

Бруно нажал нужную клавишу и начал читать английский вариант. Годвин, родившийся в Ньюкасле в 1950 году, получил диплом по химии в Кембридже и в 1982 году поступил в академию, где занимался рядом секретных проектов. Удостаивался престижных наград и отличий. Однако больше всей этой биографической информации внимание Бруно привлекло приложенное к тексту фото. Годвин оказался худощавым человечком, наделенным ярко-рыжими волосами, длинным и острым носом и пронзительным взглядом черных глаз.

– Не так уж много информации, – произнес Бруно.

– В публичном доступе только самые общие сведения, – проговорила Яна, лукаво посмотрев на него. – К подобной информации может подключиться едва ли не каждый.

Она вновь забарабанила по клавиатуре; на экране в быстрой последовательности вспыхивали и гасли окна, и мужчина едва успевал следить за ними. Внезапно она остановилась.

– Странно. Существовал и другой блок информации о Мерлине Годвине – созданное в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году тайное досье, однако оно было удалено.

– Как такое возможно?

– Кто-то, обладающий соответствующим допуском, вошел в базу и стер досье, – проговорила Яна.

– Стереть тайное досье не так уж просто.

– Очевидно, ему пришлось потрудиться.

– Неужели теперь нет никакой надежды?

– В нашей сети ничто полностью не исчезает, – заметила она. – Возможно, документ хранился в секретном архиве и, скорее всего, был зашифрован. Значит, где-то должны найтись его следы… – Девушка вновь обратилась к ноутбуку. – Посмотрим, что я могу сделать.

Компьютер щелкнул, и строчки кириллического текста уступили место побежавшим по экрану цифрам двоичного кода. Яна распрямилась, и Бруно понял, что она все-таки нашла нечто чрезвычайно интересное.

Смолян, Родопы, Болгария

Азову казалось, что они вознеслись высоко над населенным миром, в некое удаленное и потайное место. Стоит сделать всего только шаг, и они пропадут в горном ущелье и никогда не вернутся к людям. Их окружало безмолвие. Старик обернулся через плечо, с опаской посмотрев на улицу. Он точно знал, что за ними никто не шпионит, однако никак не мог избавиться от ощущения, что за ними следят, что в любой момент они могут оказаться в опасности.

Лунный свет отражался на дорожках из крупного щебня. Закрытые магазинчики и кафе с зашторенными витринами прятались в тенях. Из тесаного камня вырастали старинные строения. Шагая с Верой и Светой по площади, Азов подумал, что не только само основание городка вытесано из камня, но в стенах каждого здания имелись прожилки, напоминающие о материнской породе. Окинув взглядом Смолян, он увидел нисходящие вниз ущелья и долины; каждая новая глубина была подобна полотну, впитавшему чернильную ночь.

Они шли по лабиринту поднимавшихся изогнутых улочек. Оказавшись в тупике, Азов остановился, оглянулся и повернул назад. Ему случалось бывать в доме Валко, но днем, при дневном свете; и путаное переплетение улиц ввело старика в заблуждение. Впрочем, он быстро исправился.

– Пришли, – проговорил он, резко остановившись перед очень высокой и узкой черной дверью посреди дряхлого оштукатуренного фасада.

Трехэтажный дом находился в ряду прочих строений. Уличные окна были прикрыты голубыми ставнями. Азов взял в руку бронзовый молоточек и ударил в металлический лист.

– Назовите себя.

Знакомый голос вывел ученого из задумчивости. Посмотрев вверх, он заметил седовласого мужчину в очках, одетого, насколько можно судить издалека, в камуфляжную куртку. В руке человек держал ружье.

– Кстати, какого черта вы делаете у моей двери в половине четвертого ночи?

– Доктор Валко, – ответил Азов спокойным тоном, – вас беспокоит Христо Азов из ангелологического аванпоста на острове Святого Ивана. Простите нас великодушно за то, что нагрянули не вовремя и без предупреждения, но нам нужно поговорить с вами по срочному делу.

Рафаэль Валко прищурился, стараясь рассмотреть лица всех присутствующих. Увидев наконец Азова, он явно смягчился.

– Друг мой, что вы делаете здесь?

– Об этом нам будет лучше поговорить в доме, – ответил Азов, глянув через плечо на выбежавшую из тени черную кошку.

– Я рассчитывал на то, что еще раз увижу вас, – проговорил Валко. – Но надеялся получить от вас какое-то предупреждение – письмо или хотя бы переданную через кого-то записку. Неразумно приезжать ко мне столь внезапно. Вы рискуете не только своей жизнью, но и моей.

Опустив ружье, он проговорил:

– Входите. Вам лучше уйти с улицы… Не угадаешь, кто или что здесь может следить за вами.

Последовав за Валко, они вступили в тесный, мощенный камнем коридор. Исследователь остановился, поднял задвижку на железной двери и вывел гостей в просторный цветущий сад. Двор оказался полной противоположностью узкому переулку. Большое пространство было уставлено фонарями и ограждено высокими каменными стенами, защищавшими сад от внешнего мира. Если б Азов не бывал прежде в доме Валко, то никогда не сумел бы догадаться о существовании внутри столь прекрасного двора. Зелень здесь росла повсюду. Возле стен высились ветвистые плодовые деревья; цветы всякого вида и цвета благоухали в глиняных горшках; лианы оплетали решетки, усики вились под бледным лунным светом. Благоухание гардений, роз и лаванды наполняло воздух. В центре сада булькал каменный фонтан, и по мере того, как они все глубже и глубже продвигались в этот ароматный цветочный парадиз, к Азову начала возвращаться легкость духа. Здесь, посреди необычайно пышной растительности, он чувствовал себя как дома.