Трехсотая параллель - Антонина Акишина

Она уперла подбородок в сцепленные замком руки.

Что ж, наследственное дворянство у нее есть, графский титул… Из дворца, кажется, не гонят пока… А там, дальше… Может, фрейлиной сделают – к той же Милисе… Потом… кто знает? Захудалый аристократ какой глаз положит (высоким-то зачем она? У них круг свой, так уж заведено тут…) Нет, вот этого не надо, пожалуй. Зачем он ей сдался – хоть захудалый, хоть первый сорт?!

«Почему ж? – лукаво поинтересовался в голове внутренний голос. – Может, понравится?»

– Еще чего! – фыркнула Даша.

«А что ж так-то?» – противный голос всё не унимался.

– Так – и всё тут!

Голос начинал обретать потихоньку зримые формы: туман развеивался, и за ним проступало – всё ясней и ясней – круглое, пухлощекое лицо Тани Гордеевой, институтской ее товарки; Танька вообще-то девчонка неплохая, но трескучая, как сорока, и привязчивая, как банный лист… Да и деликатности ей поучиться бы не мешало…

– Может, – шепнула ей воображаемая Таня, -у тебя уж другой кто… на примете?

– Да иди ты!!! – Даша, забывшись (до того реальной казалась сцена), крикнула это вслух; крик ее гулко разнесся под библиотечными сводами.

Она вздрогнула – и пришла в себя.

С минуту сидела молча, прислушиваясь. Нет, тишина кругом – не слышал никто, не мог слышать. Одна здесь она, как всегда, никого больше.

Вполне на сей счет успокоившись, она усмехнулась: угораздило ж так – наяву загрезиться!.. Да еще – о чем!..

Глупости какие… А впрочем, с Таньки бы сталось… Ладно, при чем тут Танька вообще?! О другом же была речь…

О чем именно, вспомнила она не сразу. Вспомнив же, приуныла.

Да, ничего не светит ей тут особо интересного. Скука смертная, прям тоска, с какой стороны ни глянь. Сказка-то сказкой, а дома всё же поживее…

Да и мама… Мысль эта, тоже долго и старательно подавляемая, прорвалась наконец наружу.

Мама, да… Что она там сказала ей на прощание? Некоторое время? Ну вот тебе и некоторое – два с половиной уже месяца. А коли и вообще – никогда?

Ни-ког-да. А правда ведь. Маму она больше никогда не увидит. И Сашку тоже… Правда, она и прежде видела их нечасто: последние лет восемь – так только, наскоками – хорошо, если на недельку в году… Но хоть – могла, когда бы ни захотела… Если и не съездить – то хоть позвонить… А теперь…

Она вновь щелкнула включатель датчика: хватит уже страдать ерундой, пора за дело.

…Семь. Семь. Пять (не, так не пойдет!) Восемь (а вот это уже лучше – еще бы чуть-чуть!..)

Но это, видимо, уже завтра – полдень без пяти. Разве что в последний раз…

Один… два… три… четыре… пять… шесть…

(Ну вот уже и тормозит – сейчас…)

Семь…

(Так, не отвлекаться!)

Восемь…

(Дальше! Дальше! Ну!..)

Девять…

Вновь, как и в прошлый раз, в груди сначала затихло, потом сильно толкнулось…

(Ну же!.. Ты же можешь!.. Еще один…)

Экран мигнул и почернел.

– Ну ты и скотина!!!

Отпихнув поганую штуковину, она рухнула головой на стол. В глазах защипало – от перенапряга, конечно – не хватало еще только из-за этого…

И всё-таки… Ну – почему?! Почему – опять-то?! Что ему всё не так?! Неужто нельзя было…

Несколько раз глубоко вздохнув, она подняла голову. Свет ярко ударил в глаза. Белый свет.

Она моргнула, еще раз. Странно – она ведь его не включала больше.

И проекцию тоже… а вон она – пляшет на столе…

А на ней – что это? Что написано, то есть?

Подавшись вперед и склонившись ниже – перед глазами по-прежнему всё плыло – Даша скорее увидела, нежели осмысленно прочла:

«Сообщение отправлено».